Журналами Герман не заинтересовался, а книги полистал. Сборники стихов «Стренджера Бездны», томик «Онлайн по-шотландски»: роман об идеальной девушке-воительнице, еще пара совсем новых книг любителя прогулок по краю бездны — тоже о героических женщинах, об их подвигах во имя добра со звериным оскалом. Рядом книги избранных авторов. Марк Твен, Стивенсон, Буссенар… «Два капитана», «Верлиока», «Три толстяка». Почему книги в лаборатории? Наверное, задерживается допоздна. Может, и стишки отстукивает на ноутбуке.

Появился Алик с подносом. Чай, сливки, плюшки.

— Выпить хочешь?

— Если только за компанию. И по чуть-чуть.

— Угощу уникальным напитком, — черная водка BlaVod, акроним от Black Vodka, — в общем, «Блин-водка». Подобный цвет получается благодаря добавлению сока черной моркови и экстракта расторопши. Что такое черная морковь? Скорцонера, она же черный корень, она же козелец. Известна в Европе со Средних веков, лечебное и съедобное, надо сказать, растение. Содержит инулин, аспарагин, левулин, витамины С, В1, В2, калий, магний, железо, фосфор… Тебе неинтересно? Тебе это пофиг, я вижу. Что тебе вообще интересно? А получаются, между прочим, отличнейшие коктейли. К черту чай. Хочешь, сделаю «Полуночное солнце»? Черные слои BlaVod и рубиновые — клюквенного сока. Попробуем?

Выпили по бокалу, поговорили о делах в Продюсерском центре, вспомнили общих знакомых. Алик явно тянул время.

На стеллаже, рядом с небольшим зеркалом — фотография грустной женщины в старомодном берете. Снизу надпись: «Вероника Тушнова».

— Кто это?

— Поэтесса. «А знаешь, все еще будет», «Не отрекаются любя», популярные, между прочим, песни.

Перед фотографией — керамическая ваза с тремя засохшими гвоздиками. Алик заметил взгляд Германа.

— Два месяца тому назад. Почему-то решил сделать ей подарок на день рождения.

Он задумчиво подошел к стеллажу, сдвинул и немного повернул вазу — так, чтобы она оказалась ровно посредине портрета поэтессы — видно было, что он сейчас не здесь, а где-то далеко-далеко.

Сказал, что не заставил бы Германа тащиться в Москву. Но тут такая история… совершенно непонятная история. Его гость — умный человек, Алику хотелось бы узнать, что тот обо всем этом думает.

Герман спросил, может, что-то от Аны?

Алик вытащил цветы из вазы, потрогал сухой листок и рассеянно бросил букет в мусорную корзину. Насупился, прижал пальцем очки к переносице, его и без того румяные щеки стали совершенно пунцовыми, а шелушинки на них выглядели теперь маленькими белыми обрывками старых обоев.

Потом сообщил, что по поводу Аны пока нет ясности. Что хотелось бы все это немного перетереть. В общем, он просит совета Германа или мнения, пусть тот как хочет, так и считает.

Алик предложил гостю опробовать другой вариант коктейля, тоже довольно-таки вкусный, и добавил апельсиновый сок в черную водку, отчего та неожиданно приобрела зеленоватый оттенок.

Пока Герман пил, ветеринар не садился, сосал какую-то таблетку, обдумывая, что скажет.

Затем он поведал, что его соученик по институту присылает из Флориды журнал для русских, Контур называется, и в светской хронике Алику попалась фотография некой Аны Гордон — некой или некоей, как правильно? — вылитая Анастасия Штопорова, знает ли Герман такую? Гость улыбнулся и попросил напомнить, кто это.

— Все смеешься… — заметил Алик. — Сам же первый и заговорил о ней. Только что… Неужели не помнишь? Высокая такая. Мы же вместе кофе пили на выставке.

Контур, воспевающий девушек на котурнах, Контур или Котурны? — а это, между прочим, не что иное, как весточка из небытия.