|
И я. Вот, собственно, и все «эпсилоновцы»… А те двое, что меня вербовали… Да назови их как угодно — заказчики, хозяева, эмиссары, режиссёры! — ничего не изменится. Я их звал: резиденты. Отыскав меня в питейном заведении отставного майора Торхова и затем, нанимая меня, они преследовали какие-то свои цели, несколько раз повторив кодовое название операции: «Вечная Война». Но… было бы смешно даже теоретически допускать, что это они воскресили из исторического небытия, выловили из омута времени целый корпус кавалерии Наполеона с самим императором в придачу. Наверное, парни пребывают сейчас в неменьшем недоумении, чем я, их дорогостоящий наёмник…
«Чего НЕ может быть». Не может быть этой встречи с частями регулярной армии из другой исторической эпохи. Это намного серьёзнее, чем все предшествовавшие стычки с воинами-одиночками или небольшими группами, которые вполне могли оказаться обычными «ряжеными». А главное — вот именно! — не может быть здесь никакого Наполеона! Это так же верно, как то, что меня зовут Алексей Алексеевич Дымов. Одно дело — безликие исполнители конкретных заказов (пусть даже организованные с целью проверить — чего я стою как боец), наёмники в самых невероятных нарядах. Совсем другое дуло — конкретное историческое лицо! Из прошлого, из иного времени. «Чего не может быть НИКОГДА». Того, что ИМЕННО Я сижу на чердаке, реальном до мельчайшей занозы, в зачуханном сарае, который стоит на подворье настоящего крестьянина, которое расположено в деревне Забродье, обитатели которой живут по текущему календарю тысяча восемьсот двенадцатого года, который… которые… Тьфу! Даже если допустить, что деревня живёт, как и жила — по своему укладу, то отчего этот самый крестьянин не имеет понятия о рельефе окружающей местности?! В упор не знает окрестностей! Ведь нет же вокруг этого Забродья никакой воды, нету!!! Вопросы… Вопросы… Стоп! Задний ход. Мой процессор перегрелся и вот-вот может выйти из строя… К чёрту непонятои. Пойдём простым привычным путём. Когда нельзя определиться — куда ты попал и что происходит вокруг тебя, — что делает даже новичок спецназа? Ответ правильный: берёт «языка». И этот самый язык у него, по возможности, развязывает. Глядишь — чего и прояснится… Мои раздумья тормозили шумы извне. Слаженный топот множества сапог. Лошадиное ржание, забиваемое стуком копыт. Скрип колёс. Ругань и команды. Я прильнул к большой щели между досками чердака и замер. То, что было мною отложено на полочку «Не может быть»— припеваючи жило, не обращая на мои сомнения ни малейшего внимания. Внизу, по всем трём улицам, по подворьям и пустошам передислоцировывались вооружённые люди. Выдвигались за околицу конные отряды. Должно быть, на разведку местности. Тягловые лошади, в сопровождении артиллерийских расчётов, неспешно тащили допотопные пушки, предназначенные для стрельбы ядрами. В какой-то момент мне даже показалось, что я провалился в детство и впервые в жизни смотрю историческую эпопею о войне с Наполеоном, кадры, где враги хозяйничают на русской земле. Более того, в памяти вдруг всплыло одно из упоминаний моего деда о его собственном послевоенном детстве. Однажды отставной полковник танковых войск рассказал, как он, бывало, подсматривал сквозь щель в дощатой стене сельского клуба, где поздними вечерами шли взрослые сеансы. На которые его, пацана, родители не пускали, но он сбегал. И вот так, тайком, дедушке моему, тогда одному из детей героев второй Отечественной, Великой войны, довелось познакомиться с образами легендарных героев Отечественной первой. Пацан, конечно, ещё не имел понятия, что его будущий сын Алёша, а мой отец, будет среди тех оставшихся безвестными героев-ракетчиков, что не допустили в ноль девятом году развязывания третьей Отечественной, которую вряд ли бы сочли Великой, скорее уж Позорной… но это уже совсем другая история. |
