— Угу, — сквозь рыдания вымолвил Садчиков. — Модильяни жалко. Итальянский художник. Гений, а всю жизнь голодал, мучился! Зато теперь за его картины большие тыщи дают! А зачем ему эти тыщи, когда он давно уже в земле сырой? Ему бы при жизни их, при жизни, понимаешь?!

— Понимаю, — дрожащим голосом сказала жена. — Жалко человека. Но чем ты ему помочь можешь? Ничем!

— Все равно жалко! И скрипка вспоминается. Помнишь, как она плакала! Видимо, по этому художнику. Забыть ее не могу! — вытирая слезы, заключил Садчиков и нежно прижался к супруге.

На следующий день после работы он забежал домой, переоделся и направился в галерею. На этот раз Садчиков внимательно осмотрел картины в первом зале, проверяя, не затерялся ли среди них шедевр Модильяни или кого-нибудь из импрессионистов. Во втором зале он долго крутился возле других полотен, стесняясь подойти к картине со своим изображением. Наконец, когда в зале осталось мало посетителей, он остановился у заветной картины, наклонился, чтобы узнать фамилию художника, и чуть не потерял сознание. Под неразборчивой фамилией он прочитал год создания картины и место ее действия — Нурекская ГЭС. «Да я там никогда не был! — подумал он и зашатался. — Выходит, это вовсе и не я!»

Садчиков еще раз посмотрел на свое изображение и немного успокоился:

— Вроде я. И улыбка моя.

Работник музея, к которому он обратился за разъяснением этого случая, сказал, что такое возможно: по всей вероятности, художник видел Садчикова и он послужил ему прообразом для строителя Нурекской ГЭС.

— Значит, художник не был на этой ГЭС! — пришел к выводу Садчиков.

— Не обязательно, но возможно, — сказал работник музея. — В искусстве всякое бывает.

Садчиков не все понял и вышел из галереи потрясенный, не зная, как ему жить дальше: если это он, то все в порядке, все идет путем. А если это не он?!

Дома Садчиков растерянно передвигался по комнате, не зная, улечься ли ему у телевизора или подмести пол и вынести мусор. После долгой внутренней борьбы Садчиков все же взял в руки веник и вздохнул:

— Привык уже. Ничего не поделаешь! И скрипка в душу влезла. Никуда теперь от нее не денешься!

КОСТЬ

Жучка копалась в мусорной яме, чуя, что где-то под тряпьем, грязной бумагой и пустыми банками таится вкусная добыча. Собака упорно работала лапками, пока не ухватила зубами жирную кость. Радостно повизгивая и виляя хвостом, Жучка выбежала на дорогу, стала играть с костью, но вскоре снова зажала ее в зубах, увидев перед собой немецкую овчарку. Большая собака хищным взглядом пронзила Жучку, считая, что после этого она добровольно отдаст ей кость. Но Жучка не пожелала расставаться со своей находкой. Тогда овчарка ринулась на Жучку, повалила ее на землю и вырвала кость. Жучка жалобно заскулила, у нее даже не хватило духа залаять на обидчицу, а овчарка, чтобы показать свое превосходство, выпустила кость из пасти и победно вскинула голову.

В это время мимо собак проходил прогуливавший школу старшеклассник Филя. Ему было нечего делать, и он ногой выбил кость из-под самого носа овчарки. Собака бросилась за внезапно ускользнувшей добычей, но Филя хитроумным финтом обвел овчарку, и она, не затормозив, чуть не врезалась в дерево. Тут Жучка попыталась снова овладеть костью, но Филя ловким финтом обманул и ее, и опять подскочившую к нему овчарку. Ему понравилась эта игра, и он принялся раз за разом обводить сопящих и визжащих животных.

Люди спешили по своим делам и не обращали внимания на забаву долговязого школьника. Один лишь Николай Петрович — тренер футбольной команды цементного завода — как завороженный наблюдал за этой игрой, забыв, что жена послала его в магазин за молоком.