Мертвые огромные валуны у обочины, багровые скалы, громоздившиеся за ними, огненно-красное небо без признаков синевы, идеальная поверхность под колесами автомобиля — иссиня черный асфальт или особого рода бетон, без малейших выбоин, но прекрасных сцепляющих качеств — ничто не отвлекало водителя.

Словно одержимый, он лихо разгонял машину.

После ста пятидесяти в час наметился некоторый подъем, но приёмистый к скорости ж и г у л ь будто не заметил этого. Полотно дороги оказалось приподнятым, валуны остались внизу и отступили искареженные былыми судорогами Земли скалы. Впрочем, пейзаж казался вовсе неземным, но и это не задело внимания того, кто, подавляя нарастающий страх, гнал и гнал по зловещему шоссе.

Человек этого не осознавал, не мог еще предвидеть, что ждет его в конце пути. Никакой реальной информацией о цели гонки водитель не располагал. Но в подсознании его незримо копошился, скреб душу костистыми лапами еще неосмысленный им с к о р п и о н страха, который еще не ужалил его, но в нарастающем предчувствии этого становился нестерпимым ужасом.

Подъем усилился, но скорость движения автомобиля возросла.

Не снимая ее, водитель уже явственно различал сооружение впереди, напоминавшее ажурный, переброшенный через некую пропасть мост.

Неожиданно затеплилась надежда. Ему показалось, что все скоро закончится, стоит лишь миновать мост, и все будет путем, там исчезнут и непонятный страх, и ужасное предчувствие, и ощущение некоей неодолимой силы, которая заставляет его держаться по прямой и прибавлять газ.

Немного отпустило.

Недоверчиво прислушиваясь к новому состоянию, водитель не успокоился до конца, и в раздвоенном состоянии духа взлетел на мост.

Мост доходил только до середины чудовищной пропасти, перерезавшей дьявольскую дорогу.

Будто камень из пращи, вылетел коричневый ж и г у л ь  в неподдерживаемое фермами моста пространство. Некоторое время он летел по горизонтали, удерживаемый в воздухе силой инерции, и со стороны казалось, будто автомобиль вырастил крылья, превратился в летательный аппарат.

Но земное — или иной какой планеты? — притяжение неумолимо потянуло машину вниз.

Падал коричневый ж и г у л ь долго.

Он трижды перевернулся в воздухе, затем ударился о каменный склон, усеянный базальтовыми обломками, будто зубами гигантского дракона. Кинетическая энергия, которую автомобиль приобрел в полете, сплющила его корпус, но ж и г у л ь не развалился, он продолжал с грохотом катиться на дно пропасти, откуда поднимался синий дым, подсвеченный неестественно желтым, фантастическим светом.

Автомобиль взорвался на склоне, и взрыв растерзал в клочья тело водителя, смешав жалкие останки с обломками металлической колесницы смерти, которые продолжали катиться в роковую неизвестность.

Грозное эхо раз и два повторило душераздирающий последний аккорд трагической гонки к смерти, и зловещая тишина вернулась к многозначительному, но ирреальному, с подтекстом пейзажу.

— Что это было? — внутренне содрогаясь от увиденного, спросил Станислав Гагарин.

— Первая половина действа, определенного ему в наказание, — ответил Вечный Жид. — Смотрите вниз!

Писатель и Агасфер уютно расположились на особой смотровой платформе, которая непостижимым образом висела над пропастью, и отсюда хорошо был виден ажурный мост, вернее, только половина моста, нависшего над бездной.

Вечный Жид показал сочинителю едва заметную узкую грейдерную дорогу, по которой двум машинам было уже не разъехаться. Она уходила в синий туман, клубившийся в бездне, и была пустынна.

И вдруг из ядовито-синего тумана выкатился целехонький коричневый ж и г у л ь.