Сочинитель схватился за автомат и выронил фонарь.

— Вашу мать! — заорал председатель. — Стреляйте, Заратустра! Здесь крысы…

— Хорошо, что не д э в ы Аримана, — спокойно отозвался Заратустра, и луч его фонаря высветил полчища крупных крыс, напавших на сочинителя.

Прогрохотала очередь, гулко прозвучавшая под сводами туннеля, вторая, третья… Основатель зороастризма стрелял вокруг Станислава Гагарина, подсвечивая себе электрическим фонарем.

Поначалу крысы, среди них писатель успел заметить и небывалого размера, более полуметра от кончика носа до основания хвоста, особей, крысы при первых выстрелах продолжали атаку, но крики боли, предсмертные вопли простреленных сестриц, достигли сознания ужасных тварей, сработал инстинкт самосохранения, и мерзкие создания злобного Аримана, не прекращая пронзительно пищать, серым потоком хлынули по запасному переходу, исчезая в сгущающейся в конце туннеля кромешной тьме.

— Вырубите фонарь, — распорядился, переводя дух, Станислав Гагарин. Собственный фонарик, оброненный им давеча, он подобрал и сейчас цепко сжимал его в левой руке, брезгливо ощущая л и п к о с т ь крысиной крови на нем.

— Дэвы Аримана не выносят света, — возразил Заратустра, послушно, тем не менее, гася фонарик.

— Современные дэвы хорошо стреляют по любому свету, — проворчал сочинитель. — В ваши времена, уважаемый Заратустра, не было автоматов и фауст-патронов… А здесь нас могут подстрелить из любого темного угла.

— Но без света нам не пройти и шага, партайгеноссе Гагарин. И не только крысы… Могут обнаружиться провалы, ямы-ловушки, капканы, наконец.

Заратустра замолк, прислушался. Крысы больше не пищали, затаились.

«Прежде я умел видеть в темноте, — продолжал он говорить, телепатически передавая мысли Станиславу Гагарину. — Но брат Иисус, как вы помните, уговорил нас превратиться в беззащитных смертных. Хорошо хоть эту способность — передавать соратнику мысли — оставили мы за собой, не надо кричать об опасности и шептаться на секретные темы».

«Вы правы, — согласился с огнепоклонником Станислав Гагарин. — Свет в туннеле необходим. Поступим так. Фонарь поднимаем высоко над головой в левой руке, высвечиваем участок в десяток-другой шагов и сразу вырубаем. Светим по очереди. Разок я, потом вы. И наоборот… Авось, подземные л о м е х у з ы не успеют прицелиться».

…Их настигли, когда Заратустра и писатель миновали — по прикидке последнего — Министерство здравоохранения, прошли под зданием российского высшего арбитражного суда и находились на нижнем уровне Столешникова переулка.

В ответ на очередную вспышку гагаринского фонаря из едва расступившейся тьмы туннеля вдруг ахнул выстрел из гранатомета.

«Ложись!» — мысленно крикнул сочинитель, с размаху хлопнувшись в лужицу зловонной жидкости, которая хлюпала под ногами.

Снаряд пролетел над ними и взорвался в сотне метров позади. Их, эти метры, ратники уже одолели.

Тишина, возникшая после взрыва, длилась недолго. Впереди упавших на землю огнепоклонника и Папы Стива затрещали автоматные очереди.

Но пули в их сторону не летели. Бой с теми, кто ждал Заратустру и председателя с гранатометами наготове, завязали другие, идущие навстречу от коллекторного узла.

«Наши», — сообщил Заратустра Станиславу Гагарину, и едва прозвучал последний выстрел, сочинитель услышал знакомый, чуточку насмешливый голос вождя:

— Где вы прячетесь, братцы-кролики? Выходите без опаски. Мы кончили этих цуциков, понимаешь…

V

Нельзя сказать, чтобы заявление Иисуса Христа ошеломило ратников боевой группы, собравшихся в Звенигороде отметить день рождения пророка.