Положив для себя необходимость исследовать в романе «Вечный Жид» всесторонне категорию зла, Станислав Гагарин просмотрел немало авторов Древнего, Среднего и Нового времени, от Геродота и Тацита до Эриха Фромма и Иоанна Ладожского, хотя последнему л о м е х у з ы, окружившие патриарха, запретили печататься в церковных изданиях.

Помнится, сочинителя потряс еретически прямой вопрос Блаженного Августина, с которого начиналась его знаменитая «De Libero Arbitrio» — О свободе воли — ее так любил цитировать покойный отец Мартин, с ним Папа Стив не раз обсуждал противоречивую сущность упомянутой категории.

Святой Августин вопрошает:

— Скажи, пожалуйста, не Бог ли источник зла?

Чуть ниже философ вякнет, что его беспокоит страшное подозрение: если грехи исходят из тех душ, которые созданы Богом, а души эти от Бога, то где же, как не в Боге, находится опосредованный источник зла…

И столь крамольная мысль закрадывалась в сознание не только Блаженного, увы, Августина. Вот и Мартин Лютер с красноречивым жаром доказывал Папе Стиву, что ничего мы не совершаем по человеческой воле, но токмо в зависимости от предвидения и от того, как полагает Он, по непогрешимой и неизменной собственной воле…

Так-то вот, товарищи судари!

Непомерная занятость председателя в фирме и в подземных баталиях изматывали его, но добираясь до койки, он брал с собою то сочинение Карла Юнга, то Николая Бердяева, то сборник «Ритм, пространство и время», читал на сон грядущий Евангелие и Коран, перелистывал Зигмунда Фрейда и книги о фюрере, исподволь готовясь к роману «Гитлер в нашем доме», третьему в эпопее о пророках и вождях.

Днями писатель зачитался сочинениями Артура Шопенгауэра «Об основе морали» и был поражен четкостью формулировок непризнанного — какая аналогия! — при жизни философа, который ясно и откровенно утверждал — в основе любого зла лежит з а в и с т ь. Именно зависть суть главный источник з л о ж е л а т е л ь с т в а, другими словами — н е н а в и с т н и ч е с т в а, которое чаще всего и сражается с яростью против добродетели ч е л о в е к о л ю б и я.

«Фули я всю жизнь башку ломал над вопросом — почему меня, человеколюба и людоведа, не причинившего никому зла, по крайней мере, не п о ж е л а в ш е г о никому плохого, некоторые людишки, мягко говоря, не жалуют! — с горькой иронией подумал о себе Станислав Гагарин. — Вот ведь черным по белому пишет для тебя товарищ Шопенгауэр: главный источник зложелательства — з а в и с т ь, или скорее она сама уже есть зложелательство, возбуждаемое чужим счастьем, состоянием или преимуществом. У меня никогда не было состояния, не было литературного успеха, но, видимо, некие преимущества все же были…»

Сочинитель вспомнил слова Геродота о том, что зависть изначально присуща человеческой натуре, и вздохнул.

«Не мог ты, мудила, пораньше умницу Артура почитать», — упрекнул себя Станислав Гагарин, хотя и понимал, что прежде Шопенгауэра держали в спецхране, а допуск оформлять писатель разумеется бы не стал: не терпел бюрократической волокиты.

На этой фразе пришлось прерваться: позвонил Саша Гайдук, офицер-ракетчик, с которым связывала Станислава Гагарина многолетняя дружба. Говорили о возможности уже в этом году поставить Папе Стиву домишко на участке, который получил в Дорохове Николай Юсов, последний утром того же дня дал полное д о б р о выделить тестю кусочек землицы соток эдак в полдюжины.