— Вас ждет на перроне товарищ, — понизив голос сообщил парень в кепке.

— Спасибо, — поблагодарил писатель, скумекав, чей это пижонец. — Идемте побыстрей!

«Опять накладки, — сердито подумал он. — Чего бы проще: взять Агасферу и перенести меня в Москву в мгновение ока. А еще надежней самому Зодчему Мира прихлопнуть того, кто готовится сейчас совершить убийство».

Ворчал он, конечно, для внутреннего порядка, хорошо понимая, что у Вечного Жида особые принципы, по которым земные дела обязаны улаживать земные обитатели. А его, Зодчего Мира, право лишь где-то подправлять их действия, корректировать, так сказать…

На зеленом у а з и к е парень домчал его до переезда, Папа Стив поднялся по обледенелым ступеням платформы и увидел направляющегося к нему Иисуса Христа.

«Бог есть дух, сказано у Иоанна, — подумал Станислав Гагарин, — и поклоняющиеся ему должны поклониться в духе и истине. Но что есть и с т и н а?»

— Не ломайте голову над этим, партайгеноссе, — сказал писателю Иисус Христос вместо приветствия и пожал Станиславу Гагарину руку. — Не уподобляйтесь Понтию Пилату. Всё равно я не отвечу вам на этот вопрос, как не ответил и римскому прокуратору Иудеи.

Видимо, и с т и н а  в Боге и у Бога… А я всего лишь Сын Человеческий!

Билет брать будем?

— Надо бы, — неуверенно произнес председатель.

— Уже не успеете. Электричка на подходе. На Беговой нас встретит Магомет… А штраф за вас, Станислав Семенович, я могу заплатить.

Иисус Христос улыбнулся.

— О чем вы говорите! — воскликнул сочинитель. — Пройдемте к середине перрона, там вагоны посвободнее.

Вагон оказался полон, пиковое время, но два местечка, одно против другого, для писателя и пророка нашлись. Они сидели насупротив, душевно улыбались друг другу, вели между собой оживленный разговор, не раскрывая ртов, телепатически общались, и Станиславу Гагарину казалось, что Христос обретает черты то одного из его лучших друзей, из тех, что, конечно же, существовали, были в морской, журналистской и писательской жизни, то другого.

— Кем вы были в прежних ваших ипостасях? — спросил Папа Стив боевого соратника. — Вам, разумеется, известны превращения ваши, к а р м ы, как сказал бы наш друг принц Гаутама. Я, к примеру, пребывал и в шкуре тираннозавра, и в хитиновом корпусе муравья Formica Rufa и даже в обличье товарища Сталина.

Конечно, то были фокусы электронной машины, изыски л о м е х у з н о г о Метафора, я описал их в романе «Вторжение», но если ко мне они приходили, как подлинная явь, возникали именно такие иллюзии, значит, было со мною нечто подобное в прошлом.

— Я думал об этом неоднократно, дружище, — ответил Иисус Христос, — и даже предпринял кое-какие исследования, понимаешь… И кое-что знаю про собственные к а р м ы.

— Наверное, это слишком интимная сфера, — смутился и остро почувствовал собственную бестактность Станислав Гагарин. — Простите меня, брат Иисус. Но поверьте: не корысти или праздного любопытства для, а токмо волею движущего мною, управляющего моей человеческой натурой сочинительского ремесла.

— Аргумент серьезный, — засмеялся Христос, и сидевшая рядом с пророком тетка с сомнением отодвинулась от него: с чего бы этот х м ы р ь  с бородкой ржет, как застоялый жеребец.

— Писательскую любознательность не удовлетворить — вечный грех, — продолжал беззвучно передавать собственную мысль Сын Человеческий.