Церемония возложения венков была назначена на десять утра. Около девяти часов, согласно инструкции, Гаврила Миныч собрался покинуть Первого. Последний час он проведет за пределами выгородки, прячась на чердаке, охраняя со стороны жестяную дверь.

Миссию Миныча боссы полагали ответственной.

…Наставник и боевой опекун убийцы торопливо сожрал сэндвич с бэконом, смачно запил сэндвич пивом, единым духом опорожнив в запрокинутую глотку банку «Гольдштайна», две полных жестянки сунул в карманы просторной куртки, добавил туда половину гранат Ф-I, вторую пару он оставил Первому, зарядил автомат обоймой, и ровно в девять отправился на пост.

Едва он уютно устроился среди балок, как в сознании Гаврилы Миныча возникла нежная музыка. Матерый профессионал-убийца не знал, что означает понятие н е ж н о с т ь, но музыка ему нравилась. Он ощутил вдруг небывалую легкость. Казалось, тело его напрочь лишилось веса, еще немножко — и Гаврила Миныч взлетит под стреху, выберется через слуховое окно на крышу, поднимется над нею и полетит в синее-синее небо.

Умильно улыбаясь, Гаврила Миныч заметил некое белое пятно на чердаке. Ему и в голову не пришло схватиться за автомат у з и, лежащий на коленях, потому как тревоги Миныч не испытывал, непонятное пятно не вызвало у него ни малейшего беспокойства.

Пятно приближалось, и террорист даже подался к нему в нетерпеливом порыве, бросился навстречу. Но сие только казалось ему, он по-прежнему, был неподвижен, а пятно, тем временем, превратилось в сознании Миныча в красивую молодую женщину, облаченную в подвенечное платье.

— Мама, — прошептал жестокий убийца. — Я так долго ждал тебя, мама…

Женщина подошла ближе, склонилась над маленьким Гавриком и  н е ж н о погладила его непокорные вихры.

Существо Миныча наполнилось нестерпимым наслаждением, подобного которому не испытывал он в жизни.

Террорист так и умер, находясь в блаженном состоянии, не осознав, что покидает наш мир в последний раз облагодетельствованным Организацией, о существовании которой Гаврила Миныч и понятия не имел.

Испытанный на нем препарат н е о г е д о н и к сработал тютелька в тютельку, отправив Миныча на тот свет минута в минуту.

И страж, верный ц е р б е р Первого уже не увидел, как спустя час после его смерти, незаметно появились на чердаке двое неизвестных.

С опаской оглядываясь, они осторожно подошли к жестяной двери, резким рывком отворили ее и бросились стремглав туда, где лежал на тюфячке со снайперской винтовкой в руках его ученик и воспитанник по кличке Первый.

VI

Пророк Аллаха встретил Иисуса Христа и Станислава Гагарина на платформе Беговая.

Когда обменялись приветствиями, Магомет озабоченно посмотрел на часы.

— Поспешим, друзья, — сказал он. — До Кузнецкого моста, а там мимо «Детского мира» вниз, к Манежной площади.

Из большой спортивной сумки он достал две размером поменьше.

— Ваши к а л а ш н и к и, — негромко произнес Магомет. — А вот жетоны на метро. Двинули, парни. Надо успеть выйти на рубеж, пока его не отрезали от нас напрочь.

— Если Бог за нас, кто против нас? — ответил пророку словами апостола Павла из его Послания к римлянам Станислав Гагарин.

— Если вы имеете в виду Агасфера, — заметил уже на ходу Ал Амин, — то нам Вечный Жид в деле не помощник. Мы достанем того ублюдка собственными руками. Негоже Зодчему Мира даже прикасаться к столь дерьмовой заварушке.

И снова они ехали в метро, теперь уже два святых пророка и Станислав Гагарин, малоизвестный в России писатель и вовсе неизвестный за пределами Отечества, и те, кто сидели на дерматиновых продольных лавках или качались, ухватив рукою поручень из н е р ж а в е й к и, не догадывались о том, что едут соратники спасать их, замороченных радикальными реформами и лживыми лозунгами москвичей, и таких же, как они, русских людей на обширных землях Державы, а с русскими людьми и татар с якутами, карелов с бурятами, чукчей с калмыками, тофаларов с юкагирами — и многие-многие иные народы и  я з ы ц и, спасать от п р а в о в о г о террора, который грядет и грянет разом, едва прозвучит трагический выстрел, которому во что бы то ни стало необходимо не дать прогреметь в это такое безмятежное морозное утро.