Первый снова взялся за винтовку и припал к оптическому прицелу. Патрон он уже дослал в патронник, и теперь достаточно было нажать на спусковой крючок пять раз подряд, и все пять разрывных пуль в мгновение ока поразят того и тех, в кого их выцелит вальяжно лежащий на скромном тюфячке убийца.

В перекрытие прицела вплыла обширная физиономия Юрия Михайловича Лужкова, м о р ж о в о г о мэра столицы.

Первый хмыкнул и потрогал пальцем спусковой крючок.

«Не моя добыча, — усмехнулся террорист и провел сверху вниз и снизу вверх указательным пальцем, едва касаясь спускового крючка. — Живи пока…»

Он чуть двинул стволом и рассмотрел в окуляре усатого в и ц а к а Руцкого.

«Герой, — насмешливо подумал Первый о бывшем летчике и всероссийском фермере сегодня. — Знал бы ты, к т о сейчас на тебя смотрит… В штаны бы не наложил? Впрочем, моя музыка не под твою песню…»

В голову пришла идея: а не уложить ли ему пятерых вместо одного? В собственном искусстве стрелять Первый не сомневался. Пять лёгких, н е ж н ы х касаний — и пять н а д е ж н ы х трупов лягут на гранитные плиты подле знаменитой могилы.

«Вот будет переполох…»

Эта мысль развеселила его, и убийца даже засмеялся тихонько. Но потом решил, что хулиганить не имеет смысла, он всегда отличался дисциплинированным характером, и шефы лучше знают, когда предписывают к о к н у т ь только одного.

«Одного так одного», — согласился Первый и принялся переводить ствол с прицелом, тщательно всматриваясь в деятелей, приготовившихся к церемонии возложения венков, и выискивая среди них того самого.

В «Националь» их не пустили.

— Не в масть, — сказал им молодой пижон, стоявший рядом со здоровенным швейцаром. Поодаль маячили двое крепких парнишек, просторные пиджаки которых оттопыривались в левой части груди.

— Не пляшет ваша к с и в а, майор, — развязным, приблатненным тоном продолжил запретительную фразу хрен, который находился рядом со швейцаром. — Иметь необходимо дополнительный мандат, вкладыш специальный. Андестенд?

Он подозрительно п р о с в е т и л глазами Иисуса Христа и Станислава Гагарина.

— А для ваших кореше́й, тем паче…

— Спецвкладыш так спецвкладыш, — весело согласился Магомет, сдвигая сумку с плеча на грудь, затем он снял сумку, и расстегнул замок-молнию. — Засунул подальше, понимаешь…

Мгновенно выхватив к а л а ш н и к, пророк швырнул пустую сумку фраеру в лицо, резко ударил швейцара автоматом в живот, и короткой очередью заставил двух других агентов броситься на пол.

— Вперед! — крикнул Магомет, врываясь в роскошный вестибюль отеля и наводя шороху и суматохи среди немногих здесь людей, — по-видимому, высоких иностранцев и агентов безопасности — тем, что короткими очередями крушил вдребезги зеркальные стены и стеклянные витрины.

Иисус Христос схватил за руку остолбеневшего поначалу сочинителя, и оба они ринулись сначала за Магометом, но затем Сын Человеческий увлёк писателя за спинами агентов, бросившихся за Абу Касимом, отцом Касима, на правую лестницу, широкими ступенями уходящую вниз.

Наверху еще слышались автоматные очереди, перемежаемые пистолетными хлопками — б е з о п а с н и к и очухались от дерзкой выходки неизвестного, надо полагать, террориста — когда пророк с писателем миновали подвальную камеру хранения, промчались пустынным коридором, ярко освещенным люминесцентными лампами, и очутились в тупике, который заканчивался металлической дверью.