— Смотрите назад, Папа Стив! — приказал Христос, шаря свободной рукой в кармане.

Левой рукой он выхватил из кармана ключ, в правой Сын Человеческий сжимал к а л а ш н и к, вставил ключ в замок, дверь распахнулась, и только теперь Станислав Гагарин с удивлением сообразил, что был л е в ш о й его боевой товарищ.

«Странно, что в библейских источниках нигде, по-моему, не упоминается об этом, — праздно подумал сочинитель. — Надо внимательно перечитать Евангелие».

Тем не менее, посторонние мысли не помешали определить ему, что погони за ними не было.

Отворенную им дверь Иисус Христос тщательно запер.

— Первый тайм мы уже отыграли, — сказал он. — Но впереди у нас опять подземелье…

«А как же Магомет? Где Верный?» — возникла в сознании мысль, но Станислав Гагарин, все еще потрясенный подвигом Ал Амина, отогнал ее. Подобная мысль расслабляла волю, она вернется уже потом, а сейчас надо идти в п е р е д, именно это слово выкрикнул мужественный пророк Аллаха, когда самоотверженно вызвал огонь на себя.

Теперь они осторожно опускались в глубокий колодец, перебирая руками ржавые скобы, и старались делать это быстрее, ибо времени оставалось в обрез, можно было и опоздать, прийти на место, откуда уже прозвучал бы роковой выстрел, и тогда гибель великих пророков не имела бы смысла.

После колодца боевые товарищи двигались в полной темноте.

Иисус Христос шел впереди. Он дал Станиславу Гагарину в руку двухметровый кусок веревки, которую привязал к собственному поясу, и вёл писателя на буксире.

Председатель Товарищества шагал за пророком, таращась в полнейшем мраке, высоко поднимая ноги и наступая порой на ж и в о е, с противным писком шнырявшее между ботинками сочинителя.

«Если Бог за нас, кто против нас?» — снова и снова повторял Станислав Гагарин слова апостола Павла, и вовсе не потому, что ждал помощи от Бога, эти слова из Послания к римлянам служили ему маршевым рефреном, под них легче шагалось в этой лишённой света преисподней.

— Если Бог за нас, кто против нас, — чуть слышно бормотал сочинитель. — Если Бог за нас…

Внезапно Иисус Христос остановился. Видимо, случилась некая преграда, в неё пророк и постучал трижды.

Поток света хлынул им навстречу, и Станислав Гагарин даже глаза зажмурил от неожиданности.

— Быстрее, быстрее! — послышался знакомый голос, и сочинитель увидел на пороге освещенного помещения Веру.

Он бросился к ней, едва не сбив с ног Иисуса Христа, забросив автомат за спину, схватил за локти, потряс их и, приблизив лицо к глазам ее, порывисто спросил:

— Зачем? Зачем ты в этом месте… Здесь так опасно!

— Не больше, чем прежде, — возразила Вера. — Скорее наоборот… Я доставила вам ключ от винтовой лестницы. Дальше вы пойдете одни.

И Вера объяснила, что товарищи находятся сейчас под зданием Университета. Если ратники поднимутся по тайной лестнице на чердак, там они и найдут, так сказать, и с к о м о е.

— Будьте осторожны, — попросила Вера.

— Будем, — улыбнулся Иисус Христос.

«Ибо думаю, — мысленно произнес Павловы вещие слова Станислав Гагарин, — что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас… Но увижу ли эту женщину когда-нибудь снова?

Как поётся в песне: не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна. А Вера?..»

…Первый уже поймал в оптический прицел человека, ради которого он несколько часов корчился на пошлом матрасике, и потянул было указательным пальцем спусковой крючок, но тут рослый охранник загородил о б ъ е к т  и террорист спокойно перевел дыхание, расслабился, отказав себе в проявлении отрицательных эмоций.