– Как раз вы-то и создаете неприятности, – закричала Эллен. – Стоит вам подойти чуть ближе – и я упрячу вас в тюрьму. – На мгновение она умолкла и, чуть подумав, продолжила, четко выговаривая каждое слово: – Вы развратник и грязный мошенник, жалкий психопат с замашками мелкого тирана, недоделанный высохший...

 – Ладно! – Уинклер не выдержал потока оскорблений. – Ладно! Я пытался! Теперь вся вина ложится на вас.

 – Мам, мамуля! – Пенни трясла ее за плечи. – Я в восторге от твоего умения подбирать эпитеты, но ты просто доводишь их до белого каления. Притормози ненадолго.

 Толпа отхлынула, окружив своих вождей, сошедшихся на совещание. Факелы коптили, ветер рвал в клочья языки пламени. Два огромных пса сидели на траве, не отрывая злобных глаз от окна, в котором виднелась Эллен. Эти черные чудища беспокоили ее больше, чем люди: она знала, что в своем теперешнем настроении способна остановить взглядом любого человека из толпы но не пса.

 Миссис Грапоу опять повернулась к дому. Ее круглое лоснящееся лицо сияло в свете факелов, как оранжевая луна. Не давая ей заговорить, Эллен выкрикнула:

 – Еще шаг – и я наложу на тебя проклятие. Ты так растолстеешь, что не сможешь двигаться. Твоя лавка сгорит дотла. А твой язык почернеет и отсохнет. Я проклинаю тебя именем Сатаны, всех дьяволов в преисподней и...

 – Прекратите! – это вмешался пастор. Миссис Грапоу онемела от страха, выпучив глаза и раскрыв рот. – Послушайте, миссис Марч, вам не помогут подобные вещи...

 – Снимите с меня проклятье! – Миссис Грапоу взывала к Уинклеру, но ее визг был достаточно пронзительным, чтобы Эллен могла разобрать слова. – Снимите его... святой отец, я не хочу, чтобы мой язык...

 – Я сниму, сниму. Не тревожьтесь, Эльвира. Сила Господа со мной.

 Эллен прервала эти тираду замечанием, которое саму ее удивило. Она была знакома с подобными выражениями, но никогда не думала, что ей доведется употребить одно из них.

 Священник рванулся вперед.

 – Вы себе же делаете хуже, миссис Марч. Даю вам десять минут – дольше я не смогу сдерживать праведный гнев этих добродетельных людей. Как только вы выдадите нам этого юного дьявола, мы тут же оставим вас в покое. Подумайте хорошенько. – И он повернулся к миссис Грапоу, пытаясь ее успокоить. Ему пришлось приподняться на цыпочки, чтобы погладить вздымающиеся плечи великанши – выглядел он при этом довольно нелепо.

 – Ладно, – сказала Эллен и откашлялась – от всех этих воплей у нее пересохло в горле. Отвернувшись от окна, она увидела, что Тим и Пенни, держась за руки, глядят на нее широко раскрытыми глазами.

 – Никогда не слышала, чтобы ты разговаривала подобным образом, – с ноткой восхищения произнесла Пенни.

 – Я только начала. У нас десять минут, и мы должны использовать их с толком. Это твой шанс, Тим. Не слишком надежный, но все же это лучше, чем оставаться здесь.

 – Верно, – согласился Тим и попытался высвободить руку, но Пенни не отпустила ее.

 – Мам, у него ничего не получится. Везде, вокруг всего дома, люди. С фонарями и... и с ружьями.

 – Я пойду посмотрю.

 Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы убедиться в правоте Пенни. Каждый выход держали под прицелом. Эллен вернулась в гостиную.

 – Что ж, – бодро произнесла она. – Значит, будем держать оборону. Давайте устроим баррикады.