– Мне это не слишком нравится, – сказал Норман. – Не хочу, чтобы кто-то использовал меня в качестве инструмента.

 – Вот именно, – искренне присоединилась к нему Эллен.

 Но, как и следовало предвидеть, сопротивление лишь подлило масла в огонь.

 – Нет, идея замечательная! – упрямо сказала Бетти. – Надо обязательно попробовать. Эллен, бумага и карандаши у тебя...

 Гулкий раскат грома прервал ее на полуслове. Эллен вздрогнула, ее пробрал внезапный озноб.

 – Надо закрыть окна, – пробормотала она.

 – Попозже, все еще слишком жарко. У тебя найдется бумага?

 – Я принесу, – вызвалась Пенни.

 – Там на столике, в прихожей. – Эллен поняла, что сопротивляться бессмысленно.

 Карандаши пришлось искать значительно дольше – просто удивительно, как они теряются в самый нужный момент – но шариковые ручки Бетти с негодованием отвергла: рука должна быть полностью расслаблена, никакого нажима.

 Наконец все необходимое нашлось, и Норман повернулся к выключателю. Глядя на его ироническую улыбку, Эллен мысленно поблагодарила его за то, что хотя бы он не поддался всеобщему психозу.

 – Не слишком ярко? – спросил он, двигая рычажком реостата. – Наверное, духи предпочитают полумрак?

 – Выключите вообще, – велела Бетти. – В темноте легче осуществить контакт. В любом случае, – добавила она, запоздало спохватываясь, что относится к происходящему слишком серьезно, – меньше возможности смошенничать, когда не видишь, что делаешь.

 – Не надо! – слабо воскликнула Эллен, когда свет стал меркнуть, но ее голос потонул в одобрительных возгласах остальных. Нахлынула тьма.

 Комната странно изменилась. Она как будто сделалась меньше. Среди знакомых запахов мебельного лака и свежей мастики для пола и еще не выветрившихся ароматов недавнего обеда Эллен уловила слабое дуновение чего-то сырого и промозглого, как будто пахнуло плесенью от замшелых кирпичей. Немного привыкнув к темноте, она разглядела неясные очертания фигур, но ничего не смогла узнать. Зеленоватая вспышка молнии на мгновение высветила лица, и Эллен сделалось жутко: в этом призрачном мерцании они выглядели жестокими и зловещими. Вслед за молнией грянул гром.

 – Идеальная обстановка, – произнес невозмутимый голос Нормана. – Сознайся, Эллен, ты вызвала грозу специально для нас.

 Эллен промолчала. Зато раздался хрипловатый смешок – это явно был Морри. Когда выяснилось, что ему не удастся подержать Пенни за руку, он надулся, но теперь, судя по всему, его настроение улучшилось. «Наверняка замыслил какую-нибудь дурацкую шутку, – подумала Эллен. – Что-нибудь вроде идиотски многозначительного послания от призрака известной личности».

 Впрочем, Бетти тоже прекрасно знала собственного сына.

 – Больше никаких разговоров, – резко сказала она. – И никаких шуточек – слышишь, Морри? Расслабься и попытайся ни о чем не думать. Расслабься...

 Никогда Эллен не чувствовала себя более зажатой, чем в этот момент. Ей хотелось грохнуть кулаком по столу и заорать что есть мочи на этих дураков, втянувших всех в безумную затею. Она вовсе не хотела расслабляться. Она боялась. Боялась того, что может написать ее собственная рука.

 В наступившей тишине слышался малейший шорох. Кто-то писал. Чей-то карандаш явственно царапал по бумаге. Снова вспыхнула молния – ослепительно. Эллен непроизвольно начала отсчитывать секунды, и в то же мгновение на небесах громыхнуло.