– Он избил девушку. Возможно, изнасиловал бы ее и даже убил, если в она не оказала сопротивление. И тогда он удрал. – Норман спрятал лицо в ладонях.

 Эллен утратила дар речи. Не в силах шелохнуться, она как зачарованная смотрела на светлые пряди, закрывавшие пальцы. Затянувшееся молчание нарушила Пенни:

 – Что это за девушка?

 – Я ее не знаю. Как там ее имя? Кажется, Пруденс.

 – Пруденс? – переспросила Эллен. – Та самая, что...

 – Да. – Норман поднял глаза – лишенные выражения, они напоминали бледно-голубые льдинки. – Я знаю, что пришло тебе в голову. Но она не могла сама нанести себе все те синяки и ссадины. Я их видел.

 – Ее осматривал врач? – Голос Пенни был сух и холоден, будто принадлежал пожилой женщине.

 – Ты не знаешь здешних нравов, – устало ответил Норман. – Чтобы посторонний узнал о таком позоре?

 – Существуют специальные анализы, – сказала Пенни, – позволяющие выяснить, насколько далеко зашло дело. Если он...

 – Пенни! – Эллен не понимала, почему она так шокирована: она всегда гордилась, что способна свободно говорить с дочерью и племянниками на подобные темы.

 Возможно, ее покоробил тон Пенни – или выражение лица Нормана...

 – Это ничего не меняет, – вяло произнес он. – Любого другого могли бы, пожалуй, и оправдать за недостатком улик. Но Тиму не дадут даже раскрыть рот. Приговор уже вынесен. Я говорю, они уже ищут его! И я должен найти его раньше!

 «Сколько я уже здесь? – подумала Эллен. – Шесть недель?» Достаточно долго, чтобы поверить той ужасной правде, на которую намекал Норман. Полтора месяца назад сама мысль о том, что в цивилизованной стране кто-то способен на расправу, показалась бы ей дикой. Боже, какой она была наивной! Миссис Грапоу и священник... церковь, которая властвует над умами, насаждая болезненную, извращенную веру... устаревшие обычаи, пуританские нравы, мракобесие... И отец Пруденс...

 – ... со своим дробовиком, – говорил Норман. – Ты ведь знаешь Мюллера, Эллен? Он грозится застрелить парня, как только встретит. И вполне может это сделать: пьян больше обычного.

 – Да, я знаю его, – ответила Эллен. – О Боже, и своими руками я вернула ему этот дробовик... Нет-нет, слишком долго объяснять, да и все равно это не имеет значения: он взял бы ружье где-нибудь в другом месте.

 – Помоги найти Тима, – Норман молитвенно сложил руки. – Я должен увезти его из города. Где он?

 – Норман, я не знаю, мы не видели его.

 Но он смотрел не на нее. Он смотрел на Пенни.

 Эллен обернулась.

 Пенни выглядела восхитительно: длинные загорелые ноги, струящиеся по плечам темные волосы. Невинный взгляд был устремлен прямо на Нормана.

 – Мы действительно не видели его, – медовым голосом произнесла она – послушная пай-девочка, искренне желающая помочь взрослым. – Наверное, он уже далеко отсюда. У него ведь есть деньги?

 – Нет, – угрюмо ответил Норман. – Я не рисковал давать ему даже на карманные расходы.

 – Ну откуда же вам знать? – вкрадчиво спросила Пенни. – Он ведь отпетый негодяй, не так ли? Кроме того, что хулиган и насильник, наверное, еще и вор.