– Что вам угодно? – холодно спросила она.

 – Вы прекрасно понимаете, что нам угодно. Где он?

 – Не знаю.

 На поляну перед домом наползла тень. Небо на западе затягивали тяжелые тучи, их иссиня-черные края обрамляла золотая кромка.

 Внезапно Эллен охватило странное ощущение: это все уже было. Вот так же стояла когда-то женщина на ступеньках собственного дома перед зловеще-молчаливой толпой незваных гостей. И точно так же ее переполнял гнев, смешанный со страхом перед надвигающейся опасностью. Психологи называли подобные явления «дежа вю» и объясняли их вполне рационалистически.

 Эллен, наверное, тоже могла бы объяснить это состояние, но не пыталась. Сила презрения к толпе, испытанного той, другой женщиной, вдохнула в нее необходимую уверенность. Эллен выпрямилась и вновь заговорила более решительно:

 – Я не знаю, где он. Но даже если бы и знала, все равно не сказала бы вам. Немедленно покиньте пределы моей собственности, или я вызову полицию.

 Отодвинув пастора мощным плечом, вперед протиснулась миссис Грапоу.

 – Никто не посмеет вызвать полицию. Мы не допустим, чтобы позор бедной девушки был предан огласке.

 – По-моему, о нем и так уже достаточно осведомлены, – отрезала Эллен и перевела взгляд на Мюллера. Тот испуганно спрятался за чужую спину. – Если мистеру Мюллеру хочется пощадить чувства своей дочери, то ему не следует расхаживать с ружьем, бросаясь нелепыми угрозами.

 – У него есть право, – сказала миссис Грапоу.

 – Нет у него такого права! Предупреждаю, и вам лучше прислушаться к этому предупреждению: если кто-нибудь поднимет руку на Тима, я немедленно позову полицию и дам показания. Я скажу, что вы угрожали ему – все вы. Соучастие в убийстве – серьезное обвинение. За это можно провести в тюрьме немало лет.

 – А теперь послушайте меня! – заорал Уинклер. – Это наше дело, и мы сами его уладим. Обойдемся без посторонних советчиков, указывающих, что нам делать.

 Миссис Грапоу одобрительно кивнула.

 – Правильно, святой отец. Скажите ей. Скажите, что мы хотим обыскать дом.

 – Мама, – произнесла Пенни отчаянным шепотом.

 Эллен повысила голос:

 – Пенни, иди и позвони в полицию округа.

 – Погодите, не торопитесь, – начал Уинклер.

 – Да, всем нам не следует торопиться.

 Это был голос Нормана. Эллен, поглощенная словесным поединком, не слышала, как он подошел. Норман спустился на ступеньку и встал рядом с ней.

 – Хэнк, – обратился он к священнику, – ты перешел границу дозволенного. Тебе не следовало угрожать миссис Марч.

 – Ну, я вовсе не собирался...

 Миссис Грапоу оттолкнула щупленького пастора и шагнула вперед.

 – Нет, мы как раз собирались! – крикнула она. – Святой отец, войдите туда, или я сама это сделаю. Норман, ты сам прекрасно знаешь, каков твой племянник. Никто из наших девушек не будет чувствовать себя в безопасности, пока он разгуливает на свободе. Приближается ночь, и лишь Господу ведомо, что он опять совершит под покровом тьмы.

 – Я сделал все от меня зависящее, – оправдывающимся тоном сказал Норман. – Мне кажется, он уехал, миссис Грапоу. Вообще уехал из города. Я искал его повсюду...

 – Ты забыл про собак. Они быстренько его найдут. И избавят нас от необходимости стрелять в него.

 Пенни задохнулась от возмущения, а Норман вяло возразил:

 – Ну, миссис Грапоу, вы же не собираетесь в самом деле.