— Ох, детка... — пробормотала Барбара.

Рыдающая Холли судорожно прижалась к ней, испытывая глубокую благодарность за то, что Барбара рядом, и одновременно надеясь, что произошла ужасная ошибка, а сейчас все выяснится — и опять станет как прежде.

«Пусть даже родители ссорятся всю оставшуюся жизнь...»

— Это же неправда? — выпалила Холли. — Это не они?

— Я сама их опознавала, солнышко, — твердо ответила Барбара, гладя Холли по щеке.

Новая волна горя и отчаяния оказалась удивительно сильной. Холли и не подозревала, что такая боль существует. Она опять вспомнила о Джанне, и ей стало стыдно за себя тогдашнюю.

«Может, Бог наказывает меня за стервозность?»

— Меня зовут Барбара Дэвис-Чин, — объяснила Барбара незнакомке. — Я мать лучшей подруги Холли.

— Я — ее тетя, Мари Клер, — с печальной слабой улыбкой ответила та. — Наверное, Дэнни обо мне не рассказывал. Видите ли, меня известили как ближайшую родственницу...

Барбара вновь переключилась на Холли.

— Детка, твоя мама просила меня присмотреть за тобой, если с ней что-нибудь случится.

Холли не удивилась, но все равно спросила:

— Правда?

— Ты выросла на моих глазах, — тихо продолжила Барбара, гладя тугие локоны Холли.

— Папа хотел, чтобы я переехала к тете...

— Милая, если ты не хочешь жить с нами, я не против, — с улыбкой вмешалась в разговор Мари Клер и поглядела на Барбару. — Ни к чему тащить девочку в Сиэтл против ее воли.

Судя по всему, тетушка не горела желанием приютить племянницу, и Холли это несколько покоробило. Впрочем, через мгновение включился голос разума с резонным объяснением: третья выпускница в доме ни к чему, у семьи Мари Клер есть своя жизнь, а Холли для них чужая. И вообще, лучше остаться в Сан-Франциско.

— Но если ты решишь переехать в Сиэтл, мы будем очень рады поближе познакомиться с дочерью Дэнни... — Глаза Мари Клер затуманились, она ласково погладила Холли по руке. — Я все эти годы скучала по нему.

— Давайте это попозже обсудим, — предложила Барбара. — Пусть девочка все обдумает...

— Барбара, можно, я останусь с тобой? — горячо воскликнула Холли и покраснела, услышав панику в собственном голосе.

— Родная, я только за! Без Тины дом такой пустой... — грустно заметила Барбара и заключила Холли в объятия.

— Вот и славно! — сказала Мари Клер и обратилась к Барбаре: — Я бы хотела поехать с вами обеими... домой, чтобы помочь с... приготовлениями.

«К похоронам, — сообразила Холли, вновь почувствовав дурноту. — Боже мой, родители умерли, я сирота, ни братьев, ни сестер...»

— Холли? — окликнула ее Мари Клер.

Холли помотала головой.

— Я устала... — Она прикоснулась ко лбу и вздохнула.

Откуда ни возьмись появилась медсестра.

— На сегодня посещений достаточно, пациентке нужен отдых.

— Может, пойдем выпьем кофе? — спросила Барбара у Мари Клер.

Они одновременно улыбнулись Холли, подхватили сумочки и вышли.

«Странная пара: хиппи из Сан-Франциско и светская львица из Сиэтла», — подумала Холли.

— Ты вся на нервах, милочка! — встревоженно сказала медсестра. — Я попрошу доктора выписать тебе снотворное.

— Не надо, — прошептала Холли, вспоминая свой кошмар, и вновь уплыла к реке, к отцу, к той жизни, которой уже никогда не будет.

Вашингтонский университет, Сиэтл

Среди истекающих потом полуголых посетителей индейской парной сидел Жеро, пытаясь обрести спокойствие, которого так и не достиг накануне. Отец не явился на ритуалы ночи Ламмас, едва ли не самую важную церемонию колдовского года, и пришлось все делать вдвоем с Илаем — а значит, впустую.