— Умоляю, матушка, если вы хоть сколько-нибудь меня любите, пощадите его.

Мольбы дочери не трогали владычицу Круга Каоров — с недовольной гримасой на лице она выслушивала нежные слова, которые Изабо расточала в адрес заклятого врага своей семьи. Катрина повелительно взмахнула рукой в сторону алтаря, где лежал ягненок, по внутренностям которого читали судьбу Изабо, и резко произнесла:

— Они тебя не пощадят!

Мать и дочь, одетые в традиционный наряд ведьм — черные платья из тяжелой ткани, — укрылись в комнате на вершине самой высокой башни замка Каор. Увядшие лилии и колдовские травы, вплетенные в забранные под вуаль волосы Катрины и Изабо, распространяли дурманящий аромат. Полная луна сочилась липкой теплой влагой, благоприятная для проклятий, заклинаний и зачатия. Внутри башни свистел осенний ветер, наполненный шорохом опадающей листвы и запахом яблок. Колдуны рода Деверо вершили ритуалы в сырых подземельях; ведьмы рода ор, наоборот, искали места поближе к благословенной Госпоже Луне.

— Меня пощадят, если я рожу наследника.

Пальцами, смоченными в крови жертвы, Катина нарисовала на лбу Изабо пентаграмму и оставила отпечаток на том месте, где по иудейским верованиям находится третий глаз, через который Бог наблюдает за грехами человека.

— Ты не станешь матерью отпрыска Деверо, — повелительно произнесла Катрина.

— Не вынуждайте меня оставаться бесплодной! — воскликнула Изабо, срывая с головы вуаль.

Длинные черные пряди заструились по спине, девушка без сил повалилась на пол и отчаянно зарыдала.

— Ты знала наш план и согласилась с ним, — размеренно прозвучал материнский голос, холодный, как камень.

— Но я... открыла в нем такие черты...

Изабо осеклась под суровым, презрительным взглядом, понимая, что если она признается в любви к потомку проклятого рода Деверо, то мать, не раздумывая, уничтожит родную дочь.

— Ты до сих пор не узнала тайну Черного огня! Деверо никогда тебе его не раскроют, — с жестокой усмешкой сказала Катрина. — Мы негласно пообещали им наследника в обмен на секрет Черного огня. Деверо отказались и хотят от тебя избавиться, чтобы дьявольское семя окропило чью-то другую утробу. Я с детства втолковывал тебе: в нашем деле нет места ни теплу, ни чувствах.

— Вы все подстроили, — с горечью промолвила Изабо, — отправили меня к Деверо, зная, что произойдет. Я подписала приговор Жану, только вы соединили наши руки.

Мать не изменила царственной позы и улыбнулась.

— Ты все знала, глупышка. Если Деверо не откроют нам тайны, мы их уничтожим, а ты, оставшись вдовой, вернешься к нам и снова выйдешь замуж.

— Мама, я не хотела влюбляться... — пролепетала Изабо. — Я принадлежу роду Каор и всегда буду принадлежать, но... он мой муж...

Она смахнула слезы и подошла к жаровне согреть окоченевшие руки над веселым желтым пламенем.

— Он тебя околдовал, — сказала Катрина. — Найди способ снять заклятие, дитя мое. Он — Деверо, а значит, умрет вместе со всем проклятым родом. Нельзя, чтобы наследник нашего злейшего врага остался в живых. Его мятежный дух не успокоится, пока не умрет последний представитель рода Каор. Проклятие Деверо будет преследовать наших потомков, и если мы сейчас выкажем слабость, вина за проклятие ляжет на нас. — Катрина подобрала с пола вуаль и протянула ее дочери. — Расскажи мне обо всех входах и выходах в замок, — потребовала она, — ничего не утаивай. И не пытайся меня обмануть.

— Северная стена укреплена хуже остальных, потому что выходит на крутой обрыв, — дрожащим голосом сказала Изабо.

— Сядь, — велела Катрина, распахивая дверь.

Беренис, придворная дама владычицы рода Каор, испуганно выдохнула и присела в реверансе.