Я щелкнула себя по боку хвостом и поглядела на него. Вот это круто! Компенсация за раздражающее ощущение щекотки в ушах.

Уит показал мне мое отражение в своей форменной серебряной пряжке, и, надо признаться, из меня получилась весьма симпатичная мышка, насколько это вообще возможно для мышки. И очень многообещающая ведьма.

А потом я оглядела улицу, на которой мы находились, и у меня поубавилось уверенности. Попробуйте представить стремительно надвигающуюся на вас автомобильную шину размером со слона, накачанного стероидами, или тяжело ступающего человека величиной с ракетоноситель. Я никогда не задумывалась о том, какой это шок для среднестатистической мышки. Чтобы преодолеть это, могут потребоваться годы терапии…

— Который час? — прошептал Эммет.

— Без пяти семь, — ответила Марго. — Нам нужно преодолеть два квартала. Пошли! Шевелитесь.

— Марго, — попросила я, — возьми мою барабанную палочку и, пожалуйста, сохрани ее.

Она протянула руку и подобрала палочку с того места, куда та упала, когда мои руки, в которых я ее держала, превратились в мышиные лапки.

А потом я поглядела на Уита.

— Засунь меня себе в карман, — велела я.

ГЛАВА 78

Уисти

В кармане у брата мне нисколечко не понравилось, особенно когда он побежал. Мне казалось, будто я сижу в лодке посреди бурного моря: вверх-вниз, вверх-вниз. Через квартал мне стало плохо, и я, наполовину в шутку, наполовину всерьез, задумалась: а не знаю ли я какое-нибудь заклинание, чтобы сотворить таблетки от тошноты, по размеру годные для мышей. Не очень-то здорово будет, если меня стошнит в штаны брата.

— Вон фургон с новыми заключенными, — сказал Уит. — Тот самый, на котором привезли нас.

— Скорее, — торопила Марго.

Мы прибавили шаг, и от жуткой качки, возникшей благодаря размашистой походке Уита, я застонала и закрыла глаза.

Потом он сунул руку в карман и вытащил меня, чтобы я могла видеть происходящее. Мы добрались до ворот тюрьмы как раз в тот момент, когда фургон остановился возле них и посигналил.

— Вперед, — обратился Эммет к Уиту.

Мой брат бросил что-то в решетчатое мусорное ведро на углу улицы. Раздался негромкий звук, и содержимое ведра вспыхнуло ярким пламенем.

— Что это? Что происходит? — закричал Уит, указывая на ведро.

Охранники, стоящие на воротах, немедленно начали действовать: они помчались по улице, оставив фургон и водителя без присмотра на какую-то секунду, столь необходимую нам. Водитель ввел на пульте код, и огромные металлические ворота начали открываться. Уит проскользнул внутрь незаметно для водителя.

Как только мы оказалась за воротами, мой нос невольно дернулся. Запах здесь был жуткий. В какой-то момент мне показалось, что я больше его не вынесу. А потом вспомнила про родителей и поняла: возврата нет.

Водитель открыл двери фургона, и оттуда медленно выползло множество напуганных детей — они стали озираться по сторонам; глаза размером с блюдце. Из будки, стоящей с внутренней стороны ворот, вышел охранник, готовый заняться новыми заключенными, — некоторым было всего лет пять-шесть. Мне стало не по себе при мысли о том, какие ужасы ожидают бедных детей.

Наши с Уитом глаза встретились — да, клянусь, такое действительно возможно между мышью и человеком, — и каждый из нас прошептал одни и те же слова, которые мы заранее отрепетировали:

Наши мама с папой пели нам эту колыбельную, когда мы были совсем маленькими, и я после того, как они произносили последнее слово, уже ничего больше не помнила: всякий раз падала как подкошенная, погружаясь в глубокий сон.