— Которое летает. Что–нибудь быстрое и прочное. Не военный корабль, но такой, чтобы выдержал сражение. Не гоночный, но чтобы летал не хуже. Строитель должен иметь проницательность, а корабль — сердце.

Тощий предсказатель тихо рассмеялся:

— Ты хочешь чудес, пилигрим. Разве я похож на того, кто может их делать?

— Ты делал их в прошлом.

— Значит, меня посетило прошлое. Трудно исполнить чьи–то ожидания, когда они основаны на сомнительных воспоминаниях. Ладно. — Он все водил пальцами по ладони Странника. — Твой противник в этом предприятии не носит серебристо–черное, ведь так?

Странник посмотрел на дождь.

— В первую очередь у меня будет противница, которая всюду имеет глаза и убивает своей песней.

Цикатрикс тихо прошипел:

— Ведьма? Держись от нее подальше, Странник.

— Попытаюсь. Теперь слушай внимательно. Мне нужен судостроитель, корабль, капитан и команда. Мне нужны сильные и отважные люди, которые хотели бы встать на сторону эльфов против всех врагов. — Он помолчал. — Репутация Мартовской Дымки подвергнется такой проверке, какой она никогда еще не подвергалась.

— И моя.

— И твоя.

— И если я тебя разочарую, то больше никогда с тобой не встречусь, пилигрим?

— Во всяком случае, у меня не будет желания с тобой видеться.

Цикатрикс грустно усмехнулся:

— Угрожаешь? Хотя нет. Ты ведь никогда не угрожаешь, ты только выражаешь озабоченность. Меня, жалкого убогого, надо попробовать заинтересовать, а не запугивать.— Он перестал водить пальцами по ладони Странника. — Вознаграждение для тех, кто возьмется за это дело, учитывая риск, будет достойным?

— Превзойдет все ожидания. Эльфы просто распахнут двери своих сокровищниц.

— Ага. — Прорицатель кивнул, все так же странно держа голову, глядя в никуда. Он отпустил руку Странника. — Когда стемнеет, приходи в порт, в самый конец улицы Верта. Встань где–нибудь на виду. Раскроются тайны, и сокрытое станет явным. Ты, может быть, отправишься в путешествие в неведомые страны.

Странник вынул кошелек, полный золотых монет, и Цикатрикс быстро спрятал его в свой карман. Прорицатель медленно повернулся и заковылял прочь.

— В добрый путь, пилигрим. Удачи тебе.

Остаток дня Странник провел, расхаживая по порту: разглядывал строящиеся суда и людей, работающих над ними, слушал морские рассказы и по крупицам собирал информацию. Он поел в большой портовой таверне, там, где мог раствориться в толпе, и внимательно следил за тем, чтобы не попасться на глаза шпионам. Ведьма Ильзе наверняка ищет его. На этот счет у него иллюзий не было. Она безжалостна. Она нападет на него при первой же возможности и постарается довершить начатое еще в Арборлоне. Если ей удастся его убить или как–то иначе вывести из строя, то экспедиция не состоится, а для нее путь к сокровищам будет свободен. Карты у нее нет, но у нее, вероятно, есть воспоминания Каэля Элессдила, а их, как Странник понимал, наверняка будет достаточно.

Друид думал о том, какие последствия может иметь встреча с нею, о столкновении, которого, скорее всего не избежать. Он размышлял над последствиями жестокой случайности, об упущенных возможностях и терпеливо дожидался наступления темноты.

Когда стемнело, он пошел по городку. Его скрывал туман, поднявшийся от воды, когда перестал идти дождь. Рабочий день закончился, кузницы и верфи опустели, и в тишине ясно слышался шум прибоя. Магазины закрылись, а уличные торговцы убрали свои товары. В тавернах, харчевнях и борделях царило оживление, но на улицах было почти пусто.

Несколько раз Странник останавливался в тени и ждал, следил и прислушивался. Он не пошел сразу туда, куда ему было надо, а, петляя, побрел по городку и убедился, что за ним не следят.