Да, я сейчас поступаю совершенно трусливо. Я могла давно отравить короля, а перекладываю эту ношу на чужие плечи. Я сама себя давно осудила, ведь буду прекрасно знать, что это всё-таки я убила его. Пусть не моими руками, но моим ядом, который готовила долгие часы. Я всё-таки пошла по самому простому пути, просто поняв однажды, что свергнуть короля без войны невозможно. Либо его убить, либо принцу придется поднимать восстание против своего отца. Это навсегда останется в моём сердце. Однажды я приму своё наказание за то, что сейчас делаю.

Гуннар опустил голову и посмотрел на чёрный флакон в своей руке.

— Ведьма, — прошептал он, прикрывая глаза.

А на следующее утро король умер в своей постели, так и не проснувшись. Вилфреда быстро короновали. Война закончилась месяца через три. Были недовольные, но юный король ловко со всем справлялся, благодаря своему уму и верным товарищам. Он никогда не упрекнул Гуннара, хотя знал, что это именно он снял с его плеч тяжелое решение. Гуннар долгое время беспробудно пил, но потом тоже впрягся в дела королевства.

Я же после того, как своими глазами наблюдала, как умирал король, всю ночь проплакала на груди Охтарона. Десятки разных чувств разрывали меня. Облегчение? Я его не испытала. Да, умер тот, кто виновен, но отчего-то мне стало только ещё больнее. Вина за то, что я уподобилась убийце своего отца, глодала меня будто жирный червь спелое яблоко. Я сотни раз жалела, что пошла на это, но потом вспоминала, как улыбался мне отец и слезы высыхали. И так по кругу. Это было похоже на ад, мой собственный личный ад.

Охтарон сцеловывал мои слезы, мягко прижимал меня к себе и шептал, шептал ласковые слова. Он целовал мне руки, заверяя, что все хорошо, что я поступила правильно. Обнимал, поглаживая по волосам. Невесомыми поцелуями успокаивал жар в искусанных губах.

Месть? В ней нет успокоения, лишь черная боль, приправленная глупыми сожалениями. Опустошение, пришедшее с ней, так и осталось в сердце крохотной иглой, которая время от времени давала о себе знать, покалывая и напоминая, что все мы не совершенны и уж точно не безгрешны.

Глава 15

Я открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд. Получалось плохо, поэтому я закрыла глаза и прислушалась к себе. Голова шумит, во рту сухость, тело едва не трясет от слабости. Ощущения не самые приятные.

— Как вы?

Я поморщилась. Голос Охтарона колоколом отозвался в висках.

— Кажется, я умираю, — прохрипела я, снова открывая глаза. На этот раз картинка улучшилась.

Прямо надо мной нависал Охтарон. Выглядел он явно встревоженным. Но, стоило ему увидеть, что я открыла глаза, как хмурые брови немного разгладились. Он ненадолго исчез из зоны видимости, но через пару секунд появился снова.

— Вот, вы велели дать, когда очнётесь, — сказал, приподнимая аккуратно мою голову.

Губ тут же коснулся жесткий край чашки. Я жадно отхлебнула, чуть не подавившись. Довольно отвратное зелье, я вам скажу, но благодаря ему уже через десять минут я чувствовала себя вполне приемлемо. А ещё через полчаса смогла встать.

— Я должна посмотреть.

Несмотря на то, что я могла вполне себе нормально стоять, Охтарон ненавязчиво придерживал меня. Поначалу, конечно, попытался остановить, но во мне буквально бурлило нетерпение, так что ждать я больше не могла.

Подойдя к котелку, постояла с минуту, собираясь с духом, и убрала крышку. Изумрудное зелье с едва уловимым серебристым отливом.

Я выдохнула и счастливо заулыбалась, а потом и вовсе рассмеялась, обнимая Охтарона.

— Получилось, — прошептала я, приподнимаясь на цыпочки и целуя эльфа в приоткрытые в удивлении губы.