Любое дело без должной подготовки, хотя бы психологической, вызывает волнение и нормальное опасение не справиться. А уж такое ответственно, как помощь родиться на свет малышу и подавно.

Мандражировала ли я? Несомненно. От волнения у меня даже зубы стучали и живот свело. Я пыталась дышать чаще и глубже, но руки всё равно немного тряслись.

Всё это я испытывала ровно до того момента, как не вошла в общий дом.

— Вернись в мой дом и присмотри за Охтароном. Пока он спит, можешь сварить супа. Если что-то случится, зови меня.

Льюва поклонилась, хитро сверкнула глазами и пулей выскочила под дождь. Ой, и лиса. Надеюсь, она там к спящему эльфу приставать не станет? Я пока что не ревновала, но не думаю, что ей сойдёт это с рук, если вдруг Охтарон проснётся в самый ответственный момент. Хотя, стоит признать, что хоть ревности полноценной не было, но неприятный червячок в глубине шевельнулся.

— Госпожа, — ко мне буквально подлетел крепкий мужчина лет тридцати. — Кьяна, помогите ей, прошу вас.

Я удивленно вскинула брови. Она же всего лишь рожает, к чему такой трагизм? Женщины на протяжении всего существования человечества рожали и ничего. Хотя, может, у неё осложнения, но ведь, как я поняла, роды начались недавно.

— Что-то идет не так? — спросила, сбрасывая плащ с плеч и бросая его на первый попавшийся стул.

Людей в общем доме было много. Вся комната была условно поделена и небольшие закутки разделены между собой тканями, которые свисали с самого потолка и до пола. И где столько ткани взяли? Ведомая любопытством, потрогала и поняла, что это не ткань, а полотно, сплетённое из травы. Конечно, прочности никакой, но хотя бы люди могли получить минимальное уединение.

— Госпожа, — мужчину от меня отодвинула Ингрид, которая выглядела хмурой и, кажется, капельку растерянной. — Кьяне действительно отчего-то стало плохо.

— Давно начались? — спросила, отдавая в руки подвернувшегося под руки паренька корзину с зельями, которые могли мне понадобиться. — Не отходи от меня и береги корзину, в ней много зелий, — на ходу пояснила я мальчишке, отчего тот побледнел и прижал корзину к груди так крепко, что я мельком подумала, не раздавил бы от такого чрезмерного рвения.

— Нет. Но у неё температура очень высокая. Ей явно очень больно. Стонет, не переставая, а во время схваток больно уж сильно кричит.

Я закусила губу. Мне было страшно, но я упорно шагала вперед и лишь молилась, чтобы все прошло хорошо. Сейчас, если у девушки будут проблемы, и она умрёт, это выйдет мне в дальнейшем боком.

Думаете эгоистично? Увы, но она мне чужой человек, но своей смертью может навредить мне и моим близким.

Конечно, я не желаю её смерти и постараюсь приложить все усилия для того, чтобы и она, и ребёнок выжили. Я постараюсь ей помочь, как и любому другому человеку, который нуждается, или будет нуждаться в моей помощи. Это элементарная человечность, помогать, если ты можешь помочь. Но делаю я это не потому, что она мне важна или дорога. Как я уже и сказала, во многих из нас это врожденное, помогать. Пусть некоторые делают что-то по мелочи, другие же по крупному, но каждый в своей жизни так или иначе чем-нибудь помог совершенно чужому человеку.

В самом дальнем закутке на широко лавке лежала девушка. Я бегло осмотрела её, понимая, что Кьяна точно собирается отдать богу душу. Лицо её было серым, всё в испарине. Она без перерыва облизывала губы, кривилась, постанывала и разводила ноги как можно шире.

Потрогав лоб, убедилась, что температура действительно есть. Стоило мне её коснуться, как она открыла глаза и мутным взглядом посмотрела на меня.