|
— Ее улыбка дразнила, белые зубы блестели. — Я молода, Налатан, но мне многое известно: чтобы узнать что-либо о женщине, прислушайся к мужчине; чтобы услышать что-то о мужчине, поговори с женщиной. Ты во многое можешь посвятить меня. Налатан старался не замечать прозрачного намека, проклиная свое воображение. Он сказал: — Я не знаю… — Но Джалита прервала его. — Мне кажется — ты не знаешь, что нужно быть учтивым, — сказала она. Этот маленький укол сопровождался улыбкой. Он отступил в сторону. Джалита толкнула дверь, закрыв ее за собой. Развязав накидку, она бережно повесила ее на спинку единственного стула и осмотрела убранство комнаты. Под накидкой оказалась белая блузка с зеленой оторочкой на воротничке. Отлично выделанный кожаный жилет, украшенный дюжиной маленьких овальных блестящих пуговок. Темно-зеленая шерстяная юбка с черно-белой аппликацией, изображавшей касатку, ниспадала к высоким ботинкам из телячьей кожи. Джалита глубокого дышала, ее грудь вздымалась под тугим жилетом. — Жилье мужчины. — Она обернулась, медленно поворачиваясь всем телом. — Ты смазывал эту кольчугу. Я чувствую по запаху. И запах морского песка. Ты использовал песок. Ее глаза сузились, и она со смехом обратилась к нему: — Я была на женской половине, когда ты принимал ванну. Я видела, как ты вошел туда. Налатан напрягся. — Чего ты хочешь? — «Хочу». Какое интересное слово. Мы путаем его с «необходимо». Или с «желаю». Это причиняет беспокойство. Все, чего я хочу, — так это совета. Меня добиваются двое мужчин. А я не хочу ни того, ни другого. — А мне что до того? Столь явное безразличие привело Джалиту в замешательство. — Это должно много значить для тебя. Ведь эти мужчины — Луис Леклерк и Эмсо. Стоит одному подумать, что другой притязает на меня, и Гэн Мондэрк лишится одного из своих наиболее важных людей. Ответственность ляжет на меня, хотя я ни в чем не виновата. — Тогда расскажи обо всем Гэну. Джалита склонила голову. Шагнула ближе. Ее голос понизился до шелеста. — Он хочет отдать меня Эмсо. Он поклялся мне хранить это в тайне. Он подозревает Эмсо в связи с оппозиционными баронами. Большей лжи нельзя было придумать. За этой ложью скрывалось злобное намерение свести трех мужчин в слепом поединке друг с другом. Налатану захотелось сомкнуть свои руки вокруг этой гладкой, грациозной шеи. Но она была так прекрасна, что ему вряд ли удалось бы сжать пальцы. Сглотнув, он спросил: — Ты хочешь, чтобы мы обманули Мурдата? — Никогда. — Она предостерегающе протянула руку, успокаивая его. Мы должны беречь его. Не думаю, что нужно рассказать ему все, но мы не должны лгать. Вот чего я хочу от тебя: просто будь более предупредительным с Гэном. — С Гэном? — Неужели ты не понимаешь? Ты должен всегда стоять между мной и этими двумя, если они окажутся рядом. У них не будет возможности остаться со мной наедине. Джалита была уже совсем рядом. — А когда Гэн и Нила будут в отъезде, ты мог бы побыть со мной. Я не думаю, что нуждаюсь в защите, но Луис и Эмсо пугают меня. Я знаю, ты женат, но ведь ее нет здесь. И я могла бы составить тебе компанию. Я нуждаюсь в благородном друге. Договорились? — Ее приоткрытые губы влажно блестели. Она наклонилась к нему. Расстегнувшаяся пуговица блузки притягивала его взгляд, но Налатан поборол искушение. Он нетвердыми шагами дошел до двери и обернулся к Джалите. Увидев его лицо, она выпрямилась и прижала руки к лицу. — Ты лгала Эмсо. Насчет Гэна. Ты лгала Леклерку. Я знаю все. Уходи. Джалита была в нем совершенно уверена, и ей просто не приходило в голову, что придется оправдываться или выторговывать его поддержку. Она взорвалась: — Через какое отверстие от выпавшего сучка ты подглядывал за мной? Трус. |
