Феодор с Русом отвлеклись на них. И Геральт, в свою очередь, отвлекся – но не на беглецов. Беглецы теперь были найдены, возвращены под опеку взрослых и посему более неинтересны. А вот беспилотник…

Настолько вблизи, что можно потрогать, Геральт подобную машину видел впервые и не мог упустить шанса ознакомиться с нею поближе. Обтекаемый фюзеляж в диаметре был примерно с человека или орка, но длиннее почти втрое. Размах крыльев явно превышал десять метров. Все это опиралось на три колесные опоры – одинарную переднюю и сдвоенную, более массивную, чуть позади миделя. Передняя была способна убираться в полете – об этом красноречиво говорил специальный отсек в носовой части фюзеляжа, створки которого в данный момент были распахнуты. Хвостовые рули напоминали перевернутую букву V. На гладком боку беспилотника, чуть ближе к носу, был изображен красный флаг со звездой и полумесяцем, а рядом виднелась изящная надпись латиницей: Haberci[1].

– Хаберджи, – шепотом прочел Геральт, хмыкнул и заглянул под крылья. Там на специальных пилонах могло располагаться оружие – автоматический пулемет, небольшая пушка или пара ракет. Оружие Геральт высматривал в первые же секунды и не выявил, но что-то там под крыльями беспилотника все равно крепилось. Было крайне интересно – что.

Минуты две Геральт разбирался с механизмом фиксации и наконец смог выщелкнуть устройство из зажима. Оно было похоже на флягу без горлышка, но с непонятной блямбой посреди выпуклого бока. Всмотревшись, ведьмак с некоторым удивлением осознал, что блямба – не что иное, как объектив. Круглая линза тускло блеснула в свете фар.

«Антибликовая, сто процентов, – подумал Геральт. – А вообще, это фотоаппарат. Или видеокамера. С высоты снимки делает, получается. Но зачем?»

На втором крыле обнаружилась аналогичная камера, которую Геральт тоже снял. Беспилотник перенес это достаточно безучастно, хотя были опасения, что станет брыкаться.

Не стал. Значит, процедура установки и съема камер была ему привычной.

«Ну и ладушки, – с облегчением вздохнул Геральт, прижав оба трофея к груди. – Потом погляжу. А не разберусь – передам кому побашковитее: одну в Арзамас, одну в Межгорье, пусть там изучают».

Он повернулся к беспилотнику спиной и пошел к «Десне», рядом с которой завершался воспитательный процесс. Проводил его, естественно, Феодор. И, конечно же, на повышенных тонах. Рус стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и тоже внимал Феодору, хотя ему как раз было необязательно.

Когда Геральт подошел, Рус сразу оживился:

– Ты все? Осмотрел? Можно ехать?

– Да, – ответил Геральт коротко. – Открой мне дверцу, пожалуйста, руки заняты.

К беспилотнику еще разок сбегал Феодор – ненадолго, отцепить сбрую, хотя зачем она могла понадобиться – Геральт не взялся бы предположить. Пацанва набилась на заднее сиденье, к Феодору. Там стало тесновато, но около башенки всех высадили, так что долго маяться никому не пришлось.

– Если бы не велики, – со значением пригрозил Феодор орчонку, – ты бы в багажнике ехал, орел!

Он подождал, пока все вылезут, вздохнул и выглянул в полуоткрытую дверцу.

– Значит, так! По правой бровочке! Никуда не сворачивая, гуськом! А мы за вами будем ехать, не надейтесь! Всем понятно?

Похоже, всем было понятно.

И они поехали. На этот раз медленнее, со скоростью велосипедистов. Геральт задумчиво таращился на красный огонек в небе – габаритную подсветку телевышки на горе Карачун. В какой-то миг ему показалось, будто мимо огонька скользнул и растворился на фоне звездного неба стремительный темный силуэт, но до горы было далековато, чтобы утверждать что-либо наверняка.