— И нечеловеческой живучестью — со слов Николая Николаевича.

— К этому я подошел бы более критически — он мог растеряться и промахнуться, точнее, только легко ранить зверя. Ведь у нас есть лишь его слова — и все.

— Исходя из всего этого, можно сделать вывод, что мы имеем дело не с вовкулакой из старинных преданий…

— Я этого не сказал. Будет точнее — это необыкновенный зверь, способности которого не укладываются в рамки наших представлений.

— А почему Ростик оказался в лесу? Ведь все были предупреждены об опасности!

— Этого мы уже никогда не узнаем.

16. Киев. Весна. 2005 год

Лариса Сигизмундовна, несмотря на некоторые странности, оказалась интересной собеседницей, она обладала просто-таки энциклопедическими знаниями о киевской старине. Она рассказывала об уникальных вещах — о быте и облике города в шестидесятые, пятидесятые, сороковые, тридцатые годы минувшего столетия, все дальше и дальше углубляясь в прошлое. При этом так рассказывала, что у собеседника не оставалось ни малейшего сомнения, что все это она видела собственными глазами. На вид ей было лет семьдесят, но когда она стала рассказывать о событиях двадцатых годов, Иванна не выдержала и спросила, сколько ей лет.

Старушка рассмеялась и ответила, что об этом не спрашивают, а возраст определяют по внешнему виду. Но когда девушка поинтересовалась, какой период из своей жизни она считает самым счастливым, та вновь рассмеялась и ответила:

— Перед войной… Перед Первой мировой войной!

— Вы помните то время? — удивилась Иванна.

— Ты мне не поверишь, но порой мне кажется, что это было вчера. Я была тогда молода, гораздо моложе, чем ты сейчас. Казалось, как только я перешагну родной порог в самостоятельную жизнь, которая начиналась у молодых девиц того времени с двадцати одного года, то весь мир окажется у моих ног.

— Наверное, несколько завышенная самооценка.

— Возможно… Но я была необыкновенной девушкой — не из-за внешности или остроты ума, хотя ни на то, ни на другое я никогда не жаловалась. Дело в том, что моя бабушка по материнской линии была ведьмой.

— Кем-кем?

— Ведьмой в шестом поколении, и она свой дар передала мне.

— Это что, как книгу? Возьми и пользуйся?

— Не совсем так. Во-первых, у нее был выбор: моя старшая сестра, а также великое множество кузин — внучек ее сестер. Она долго присматривалась, и только когда мне исполнилось двенадцать лет, мне открылась. Вначале я испугалась услышанного, затем испугалась, что бабушка передумает и выберет кого-нибудь другого, затем испугалась, что об этом узнают родители. Моя мама побаивалась ее, а папа избегал общения с ней, хотя всегда вел себя по отношению к ней очень корректно. Бабушка заметила во мне дар и укрепила его с помощью магических знаний, которые передала потом мне. Я тогда училась в женской гимназии и после занятий вместо того, чтобы посидеть в кондитерской или погулять по парку с подружками, бежала к бабушке учиться белой и черной магии. Учеба эта, надо сказать, была гораздо сложнее, чем занятия в гимназии. А учебная программа того времени была значительно сложнее, чем та, по которой вам ныне преподают: мы изучали четыре языка, два из них — латынь и древнегреческий, математику, физику, историю, литературу.

— У нас тоже учебные программы не подарок, а еще компьютер, Интернет.

— Не будем обсуждать это — мы говорим о разных эпохах. В то время считалось неприличным появляться в общественных местах в платье, открывающем лодыжки, — я говорю о приличных девушках.