Она стояла и думала, можно ли уже одеться, чтобы не замерзнуть, когда услышала вопль Пожары. Она обернулась и увидела черного коня Полуночницы, едва заметного в ночи, в стороне от костра.

— Принес всадницу, чтобы та дала еще советы? — спросила Вася у коня без тепла.

«Не глупи, — сказала Пожара Васе. — Я его позвала. Ворона, — она хмуро взглянула на коня, и он смиренно облизнул губы. — Лебедь дальше, чем я думала, а Ворон лучше знает, как добраться до нее — он знает больше об этом месте. Я устала брести, особенно, когда тебя сложно не упустить из виду. С такой скоростью мы не успеем, ты уснешь, — она направила уши на Васю. — Ты дважды спасла меня: в Москве и у воды. Теперь и я дважды спасла тебя. Между нами нет долга».

— Точно, — благодарно сказала Вася и поклонилась.

Полуночница вышла на свет из — за коня с кислым видом. Вася знала этот взгляд. Она сама так выглядела, когда Соловей вынуждал ее что — то делать. Она чуть не рассмеялась.

— Пожара, — сказала Полуночница. — У меня дела далеко отсюда, и я не могу…

— Задерживаться, потому что конь не слушается? — перебила Вася.

Полуночница ядовито посмотрела на нее.

— Тогда помоги мне, — сказала Вася, — и раньше займешься делами, — черный конь дернул тяжелыми ушами. Пожара не скрывала нетерпения.

«Идем, — сказала она. — Сначала было забавно, но тьма мне уже надоела».

Немного веселья проступило на лице Полуночницы.

— Что ты надеешься сделать, Василиса Петровна? Он скован в памяти, месте и времени.

Вася была ошеломлена.

— Неужели я должна думать, что зимний король позволил бы сковать себя навеки ради меня? Он не глупый принц из сказки, и я не Елена Прекрасная. Так что у него должен быть повод, как и способ спастись. Значит, я могу его освободить.

Полуночница склонила голову.

— Я думала, ты ослеплена, и потому рискуешь в глубинах моего царства ради него. Но это не так, да?

— Да, — сказала Вася.

Полуночница сдалась.

— Лучше обуйся, — она смотрела на отчасти высохшую одежду Васи. — Будет холодно.

Стало холодно. Сначала Вася ощутила, как лед хрустит под сапогами, когда она прошла в другую полночь. Запах лета сменился земляным, звезды казались острыми, как мечи, где их не скрывали проносящиеся облака. Тихо шуршали листья, а потом остались только голые деревья на фоне неба. А потом между одной полуночью и другой Вася ощутила мокрый снег под ногами. Дед Гриб остановился.

— Я не могу, я зачахну дальше, — его глаза с ужасом смотрели на белый снег.

Вася опустилась перед духом.

— Ты можешь вернуться на озеро один? Я должна идти дальше.

Он переживал. Его зеленое сияние трепетало.

— Я всегда могу вернуться на озеро. Но я обещал.

— Ты сдержал обещание. Ты нашел мне еду, нашел меня после потопа, — она коснулась его головы, дала ему еще кусочек хлеба из лукошка. Она сказала, вдохновившись. — Может, у тебя получится уговорить других чертей перейти на мою сторону. Расскажи им, что я… я…

Дед Гриб просиял.

— Я знаю, что расскажу им, — сказал он.

Это беспокоило. Вася открыла рот, но передумала.

— Хорошо, — сказала она. — Но…

— Точно не хочешь вернуться к озеру? — спросил дед Гриб, с презрением глядя на снег. — Тут темно, холодно, и земля твердая.