— И ты думал, что я — просто ребенок, инструмент для твоих целей.

— Да, — сказал он. То, что он думал, ощущал или надеялся, было скрыто глубоко и заперто.

«Я уже не ребенок», — сказала бы она, но правда была написана в его взгляде.

— Больше не ври мне, — сказала она вместо этого.

— Не буду.

— Медведь поймет, что ты свободен?

— Нет, — сказал он. — Пока Полуночница не скажет ему.

— Она не будет медлить, — сказала Вася. — Она следит.

В его тишине она слышала невысказанную мысль.

— Расскажи мне, — сказала она.

— Тебе не нужно возвращаться в Москву, — сказал он. — Ты видела достаточно ужаса, причинила достаточно боли. Медведь теперь постарается тебя убить худшим образом, особенно, если узнает, что я вспомнил. Он знает, что я буду горевать.

— Не важно, — сказала она. — Он свободен из — за нас. Его нужно снова сковать.

— Чем? — спросил Морозко. Свеча вспыхнула лиловым огнем. Его глаза были цвета огня, его силуэт таял, пока он не стал ветром и ночью из плоти. Он стряхнул покров силы и сказал. — Я — зима. Думаешь, у меня будут силы летом в Москве?

— Для победы не обязателен холод, — сказала Вася. — Нужно что — то сделать, — она забрала из его рук свои вещи. — Спасибо за это, — добавила она и ушла в комнату переодеться. Она крикнула у порога. — Ты вообще можешь проходить в летний мир, зимний король?

Его голос за ней был неуверенным.

— Не знаю. Может. Ненадолго. Если мы вместе. Кулон разрушен, но…

— Он нам уже не нужен, — закончила она, понимая. Связь между ними — слои страсти, гнева, страха и хрупкой надежды — была сильнее волшебного кристалла.

Она оделась и вернулась к двери. Морозко стоял, где она его оставила.

— Мы можем попасть в Москву, но что дальше? — сказал он. — Если Медведь узнает, что мы идем, он будет рад устроить ловушку, чтобы я беспомощно смотрел, как тебя убивают. Или чтобы ты смотрела, как твоя семья страдает.

— Нам просто нужно быть умнее, — сказала Вася. — Мы навлекли это на Русь, нам ее и спасать.

— Нам нужно вернуться в мои земли, прийти к нему зимой, когда я сильнее. Тогда будет шанс победить.

— Он знает об этом, — ответила Вася. — Так что собирается сделать то, что задумал, летом.

— Это может тебя погубить.

Она покачала головой.

— Может. Но я не брошу семью. Ты пойдешь со мной?

— Я сказал, что ты не одна, Вася, и я был серьезен, — сказал он, но не звучал радостно.

Она выдавила улыбку.

— Ты тоже не один. Давай повторять это, пока кто — то из нас не поверит, — она смогла сказать без дрожи. — Если я выйду, деревня попробует меня убить?

— Нет, — сказал Морозко и улыбнулся. — Но может родиться легенда.

Она покраснела. Он протянул руку, и Вася обхватила ее.

Деревня собралась у купальни. Они отпрянули, когда дверь открылась. Они смотрели на Васю и Морозко, держащихся за руки, растрепанных.

Елена стояла перед толпой плечом к плечу и мужчиной, что пытался спасти ее. Она вздрогнула, когда Морозко повернулся к ней. Он заговорил с Еленой, хоть слышали все:

— Прости, — сказал он.