И они с Морозко и двумя лошадьми вышли в другую ночь, и она увидела костер у реки.

Вес летней жары ударил по ее телу, как рукой, и зима пропала за ними.

Морозко прижался, невесомый, к ее спине. Вася встревожилась, увидев, как его рука становится прозрачнее, как лед, что таял от тепла.

Вася отчасти обернулась и поймала его за руки.

— Посмотри на меня, — рявкнула она. — Посмотри на меня.

Он посмотрел на нее бесцветными глазами, лицо было белым, бел глубины, как свет, что ослабевал в снежную бурю.

— Ты обещал не оставлять меня, — сказала Вася. — Ты говорил, что я не одна. Хочешь так легко отказаться от своих слов, зимний король? — она сдавила его ладони.

Он выпрямился. Он был еще тут, хоть и слабый.

— Я здесь, — сказал он, лед в его дыхании пошевелил листья летнего дерева. В его голосе появилась нотка горького юмора. — Более — менее, — но он дрожал.

«Вы вернулись в свою полночь, — сообщила Пожара, не замечая проблем. — Я ухожу. Мой долг оплачен».

Вася осторожно отпустила руки Морозко. Он не пропал, и она съехала с белой лошади.

— Спасибо, — сказала Вася золотой кобылице. — Я не могу все выразить словами.

Пожара тряхнула ухом, повернулась и убежала без слов.

Вася проводила ее взглядом, подавленная, стараясь не думать о Соловье. Костер у реки ярко сиял в темноте.

— Путешествия в полночи — это хорошо, — пробормотала Вася. — Но приходится сталкиваться с людьми во тьме. Кто это может быть?

— Понятия не имею, — кратко сказал Морозко, — я не вижу, — он сказал это сухо, но выглядел пораженно. Зимой его ощущения тянулись далеко.

Они подобрались ближе и остановились почти у света огня. Серая лошадь стояла без поводьев на другой стороне огня. Она с тревогой подняла голову и слушала ночь.

Вася знала ее.

— Туман, — выдохнула она, а потом увидела трех человек возле лошади. Три хороших коня и вьючная лошадь. Один из мужчин был темным комком в плаще. Но остальные сидели у огня и говорили, несмотря на позднее время. Один был ее братом, его лицо похудело за дни пути, обгорело на солнце. В его волосах были нити седины. Другим был самый святой человек на Руси. Сергей Радонежский.

Саша поднял голову, увидел тревогу лошадей.

— Что — то в лесу, — сказал он.

Вася не знала, как монах — и даже ее брат — отреагируют на нее, пропитанную магией и тьмой, держащую за руку демона холода. Но она взяла себя в руки и прошла вперед. Саша повернулся, а Сергей встал, бодрый, несмотря на годы. Третий проснулся, моргая. Вася узнала его — Родиона Ослябя, брата из Троицкой лавры.

Три монаха, грязных от дней в пути, ночевали на поляне летней ночью. Обычные. С ними зимние полуночи за ее спиной ощущались как сон.

Но нет. Она соединила два мира.

Она не знала, что произойдет.

Сначала брат Александр увидел тонкую фигуру и лицо в синяках. Он выругался мысленно, убрал меч в ножны, помолился и побежал к сестре.

Она была такой худой. Черты ее лица были острыми, как меч, огонь выделял кости. Но она обняла его с силой, и, когда он посмотрел на нее, он увидел мокрые ресницы.

Может, и он плакал.

— Марья говорила, что ты была жива. Я… Вася, прости. Прости меня. Я хотел искать тебя. Я… Варвара сказала, что ты вне досягаемости, что ты…

Она прервала поток слов.