Саша неожиданно спросил:

— Что я могу сделать? — надежда разбила сдержанность на его лице.

Она удивленно взглянула на него и сказала:

— Видь его. И помни, — Морозко поджал губы, но промолчал.

Сергей глубоко вдохнул. Воздух был прохладным и высушил пот под одеждой Васи. Ветер угасал. Солнце двигалось, жар все еще был сильным, но не убивал. Морозко опустил руку, склонился, серый, как весенний снег. Вася держала руки на его плечах. Холодная вода текла по ее пальцам и его плечам.

Все затихло.

— Вряд ли мы продвинемся дальше, — сказала Вася, глядя на демона холода и мокрых от пота монахов. — Не стоит делать работу Медведя за него, погибая по пути.

Они не спорили.

Они нашли небольшую впадину у реки, прохладной, с травой. Река текла у их ног, быстро неслась к Москве, где соединялись Москва — река и Неглинная. Они видели сам город вдали, окутанный дымкой. Неподалеку река была полна лодок.

Было слишком жарко, чтобы есть. Вася взяла немного хлеба у брата, высыпала крошки в воду. Она вроде бы уловила выпученные глаза, рябь вне потока, но только это.

Саша следил за ней и резко сказал:

— Мама… тоже порой бросала хлеб в воду. Говорила, это для речного короля, — он сжал губы. Но для Васи это звучало как понимание, как извинение. Она робко улыбнулась ему.

— Нечисть хотела убить нас, — сказал хрипло Сергей.

— Она боялась, — сказала Вася. — Все они боятся. Они не хотят пропасть. Думаю, Медведь заставляет их бояться больше, чтобы они срывались. Это была не ее вина. Отец, изгнание только сильнее загонит их на сторону Медведя.

— Может быть, — сказал Сергей. — Но я не хотел умирать в пшеничном поле.

— Не умерли бы, — сказала Вася. — Потому что зимний король спас вам жизнь.

Никто ничего не говорил.

Она оставила их в тени и пошла вниз по ручью, ушла так, чтобы они не слышали. Она опустилась среди высокой травы, сунула ноги в воду и сказала:

— Ты в порядке?

Тишина. А потом его голос зазвучал в летней тиши:

— Бывало и лучше.

Он ступал беззвучно по траве, опустился на землю рядом с ней. Было сложнее смотреть на него теперь, взгляд ускользал, задержаться было невозможно. Вася прищурилась и смотрела, пока чувство не прошло. Он сидел, притянув к груди колени, глядя на сверкающую воду. Он кисло сказал:

— Почему моему брату бояться моей свободы? Я теперь слабее призрака.

— Теперь он знает?

— Да, — сказал Морозко. — Как иначе? Вызвать зимний ветер… Четче знака о своем присутствии не придумаешь, я будто в лицо ему закричал. Если мы хотим попасть в Москву, лучше сделать это сегодня, хоть и рискнуть на закате. Я надеялся избегать ночи и упырей, но если он отправит слуг убить тебя, лучше заполучить сперва уздечку.

Васе поежилась под солнцем. А потом сказала ему:

— Есть причина, по которой черти, как Полудница, на стороне Медведя.

— Многие, но не все, — ответил Морозко. — Черти не хотят пропасть, но мы знаем, что воевать с людьми глупо. Наши судьбы связаны.

Она молчала.

— Вася, как близко мой брат подобрался к тому, чтобы убедить тебя быть с ним?

— Он не был близко, — сказала она. Морозко вскинул бровь. Она добавила тише. — Я думала об этом. Он спросил, как я могу быть верна Руси. Толпа в Москве убила моего коня.

— Ты освободила Пожару, которая подожгла Москву, — сказал Морозко, глядя на воду.