Они остановились, и Вася увидела, что монахи раскраснелись и дышали быстро. Быстрее, чем раньше? Слишком близко? Было так жарко.

— Что такое? — Саша вытирал пот с лица.

Вася указала на вихрь.

— Думаю…

Вдруг с приглушенным воплем Сергей обмяк на шее лошади и накренился. Саша поймал его, лошадь Сергея не двигалась, лишь растерянно склонила ухо. Сергей был алым, перестал потеть.

Вася за монахами заметила женщину со светлой кожей и выгоревшими белыми волосами. Она сжимала ножницы в руке цвета кости.

Не женщина. Вася прыгнула, не думая, поймала нечисть за запястье и отодвинула руку.

— Я встречала Полуночницу, — сказала ей Вася, не отпуская, — но не ее сестру Полудницу, чье прикосновение ударяет людей жаром.

Саша сидел на коленях в пыли, держал Сергея и выглядел потрясенно. Родион побежал за водой. Вася не была уверена, что он найдет ее. Пшеничное поле в полдень было царством Полудня, и они вошли в него.

— Пусти! — зашипела Полудница.

Вася не ослабила хватку.

— Отпусти нас, — сказала она. — Мы не хотим тебе зла.

— Зла? — белые волосы нечисти шуршали, как солома, на ветру. — Их колокола погубят нас. Этого уже хватает, не думаешь?

— Они просто хотят жить, — сказала Вася. — Как и все мы.

— Если они могут жить, убивая, — рявкнула Полудница. — Пусть лучше умрут, — Родион вернулся бел воды, Саша встал на ноги, прижал ладонь к горячей рукояти меча, но не видел, с кем говорила Вася.

Вася сказала Полуднице:

— Их смерти — твои, люди и черти связаны, хорошо это или плохо. Но может быть хорошо. Мы можем разделить этот мир, — чтобы показать хорошие намерения, Вася протянула руку и порезала большой палец о ножницы. Она услышала, как монахи охнули, и поняла, что прикосновение ее крови позволило им увидеть нечисть.

Полудница пронзительно рассмеялась.

— Ты решила спасти нас, маленькое смертное дитя? Когда Медведь пообещал нам войну и победу?

— Медведь лжет, — сказала Вася.

И тут слабый голос Сергей зашептал за ней:

— Бойся и убегай, нечистый дух, зримый лишь через обман. Дух утра, дня, полуночи или ночи, я изгоняю тебя.

Полудница закричала от боли, бросила ножницы, отступала, таяла…

— Нет! — закричала Вася монахам. — Вы так не думаете. Они так не думают, — она поймала Полудницу за запястье, не дав ей пропасть. — Я тебя вижу, — сказала ей Вася тихим голосом. — Живи.

Полудница встала, раненая, испуганная, удивленная. А потом пропала в вихре.

Морозко вышел на солнце.

— Няня не предупреждала про пшеничные поля летом? — спросил он.

— Отец! — закричал Саша. Вася повернулась к монахам. Сергей дышал быстро, пульс дрожал на горле. Морозко мешкал, но, бормоча, опустился на колени в пыли, коснулся длинными пальцами шеи монаха. Он выдохнул, сжимая другой кулак. — Что ты делаешь? — осведомился Саша.

— Жди, — сказала Вася.

Поднялся ветер. Сначала вяло, потом быстрее, пригибал пшеницу. Ветер был холодным: ветер зимы, пах соснами, был невозможным в жаре и пыли.

Морозко стиснул зубы, стал прозрачнее, пока ветер крепчал. Он мог пропасть, напоминал снежинку летом. Вася поймала его за плечи.

— Еще нет, — сказала она ему на ухо.

Он взглянул на нее и держался.

Воздух остыл. Дыхание и пульс Сергея замедлялись. Саша и Родион тоже выглядели лучше.