Но больше всего Мерик ценил не ведовской дар Каллена, а его острый, как гвозди, ум и неизменную, как прилив на море, верность.

– Как прошел званый обед? – спросил Каллен, и воздух вокруг него снова потеплел. Он даже изобразил свою обычную неловкую улыбку. Да уж, улыбаться повязанный брат не умел.

– Пустая трата времени, – ответил Мерик. Он прошелся по палубе, стуча каблуками по дубовым доскам. Матросы останавливались, чтобы отсалютовать ему ударом кулака по груди у сердца. Мерик рассеянно кивал каждому.

Потом он вспомнил, что у него в кармане кое-что лежит, достал салфетку и протянул ее Каллену.

Между ними повисла пауза в несколько выдохов.

– Объедки?

– Я пытался сделать намек, – ответил Мерик и застучал каблуками еще громче. – Глупый намек, который никто не понял. Есть какие-нибудь новости из Ловатса?

– Да, но, – поспешил добавить Каллен, успокаивающе поднимая руку, – ничего нового о здоровье короля. Я слышал только, что он все еще прикован к постели.

Под грузом разочарования плечи Мерика опустились. Он уже несколько недель не слышал никаких подробностей о состоянии отца.

– А моя тетя? Она вернулась?

– Да.

– Хорошо. – Мерик кивнул, довольный хотя бы этим. – Пришли тетю Эврейн в мою каюту. Я хочу расспросить ее о Золотой гильдии… – Он замолчал, доски под ногами заскрипели. – В чем дело? Ты так смотришь на меня, только когда что-то идет не так.

–Да…– Каллен сделал паузу и почесал затылок. Его взгляд переместился на огромный барабан, закрепленный на квартердеке[1]. Новобранец, чье имя Мерик так и не смог запомнить, чистил две колотушки для этого барабана. Ведовскую – чтобы вызывать резкие порывы ветра. И обычную – чтобы отстукивать сообщения и задавать ритм гребцам.– Нам следует обсудить это наедине,– наконец закончил Каллен.– Это касается твоей сестры. Кое-что… доставили для нее.

Мерик сдержал рвущееся проклятье и поднял плечи. С тех пор как Серафин назначил Мерика нубревнийским посланником на переговорах о Перемирии, то есть временным адмиралом Королевского флота, Вивия испробовала тысячу разных способов, чтобы вернуть себе власть.

Мерик вошел в каюту. Его шаги эхом отразились от белых потолочных балок, когда он направился к привинченной к полу кровати в правом углу.

Каллен тем временем переместился к длинному столу в центре каюты, заваленному картами и счетами. Стол тоже был привинчен, а трехдюймовый[2] бортик не позволял бумагам разлетаться во время шторма.

Солнечный свет проникал сквозь окна, отражаясь от коллекции мечей короля Серафина, развешанной на дальней стене – идеальное место для того, чтобы Мерик случайно коснулся одного из них во сне и оставил на нем трудно сводимые отпечатки пальцев.

В данный момент этот корабль принадлежал Мерику, но он не питал иллюзий, что так будет и впредь. Во время войн королева правила сушей, а король – морями. Так что «Джана», названная так в честь покойной королевы, считалась кораблем отца, и она снова к нему вернется, когда тому станет лучше.

Если король Серафин выздоровеет – а он должен был выздороветь… В противном случае следующей в очереди на трон будет Вивия… Чего Мерик пока даже не хотел представлять. Или как-то этому мешать. Вивия была не из тех, кого устраивало управление только сушей или морем. Она хотела контролировать и то и другое и не пыталась как-либо скрывать это.

Мерик стоял на коленях возле единственной вещи, принадлежащей ему на корабле, – сундука, надежно прикрепленного к стене.