Боец встряхнулся, начиная соображать.

— Вот и лады, — похвалил его Егор Лексеич. — Велели тебе дверь охранять — дак охраняй, не отвлекайся. И ребят моих не трогай. Всем лучше будет.

36

Станция Татлы (IV)

Вертолёт со спецназом улетел восвояси часов в семь вечера, а к исходу дня на станцию вернулся товарный поезд из Уфы. Сначала откуда-то издалека, из-за лесов — словно из прошлого, долетел гудок локомотива, а потом во мгле на просеке обрисовался тепловоз. Он тащил три пустые платформы для брёвен и пассажирский вагон — передвижной магазин Татаурова. С мягким стуком поезд прокатился мимо мотрисы и, заскрипев буксами, замер на своём месте.

Машинист с помощником ещё переставляли локомотив на запасный путь, вручную переводя стрелки, а к вагону Татаурова уже потянулись работяги из разных бригад, истомившиеся за день в жажде дозволенной выпивки. Алёна терпеливо переждала наплыв страждущих. Список продуктов она принесла Татаурову ещё утром, а сейчас должна была получить товар и расплатиться.

Переоборудованный вагон служил Ваньке Татаурову сразу и магазином, и складом, и жилищем. Татауров поманил Алёну в подсобку.

— Вот, скидал вам, — он указал на пластиковые ящики. — Сверять будешь?

Алёна наклонилась, переворачивая в ящике верхние упаковки, чтобы Татауров увидел её оттопыренный круглый зад.

— Не обманешь, поди? — пропыхтела она.

Татауров тотчас положил ладонь ей на задницу.

— Извини, Алёнушка, не могу сдержаться, — честно признался он.

— Дак и не сдерживайся, — распрямляясь, улыбнулась Алёна.

Роняя товары с полок, взволнованный Татауров метнулся запирать вагон.

В купе Татаурова Алёна сама разделась и легла на диванчик, для затравки прикрывшись простынёй. Ваня Татауров не вызывал у неё ни желания, ни отторжения. Ваня как Ваня. Мелкий жук при большом бизнесе. Супружник у Алёны был таким же — и сел за мошенничество. Алёна давно уже научилась спокойно брать от мужиков то, что ей нужно, — удовольствие или помощь, и ничто её не смущало. Не девушка ведь. Вся эта трепетность — для малолеток. А она — спелая и красивая баба, которая всё понимает и всему знает цену.

Ваня оказался ничего так — жадненький мужчинка и напористый. Видно, и правда, что она ему запала в душу. Выкладывался он сполна. Алёна сладко и непритворно застонала. В окне за занавеской над вершинами леса догорал жаркий багрянец заката. Алёна, расслабляясь, с нежностью вспомнила Егора Лексеича: да, Егор Лексеич попросил её сделать то, что ей было приятно.

— Ох, Ваня, пора уже мне до бригады, — потягиваясь, сказала она. — Завтра выезжаем спозаранку.

— Может, не поедешь? — Татауров ласкал её полную грудь.

— А чё не ехать-то? — Алёна выводила его на откровенный разговор.

— Опасно там…

— Брось ты, Вань, — отмахнулась она. — Я слышала от бабёшек с других бригад, что Алабай там на Типалова зубы точит… Ерунда.

Алёна умышленно назвала Алабая: дескать, никакой это не секрет и тему Алабая можно обсуждать свободно.