— Ничё не ерунда, — запыхтев, признался Татауров. — У него нормальная такая база на Межгорье… Он автоматных рожков закупил — на войну хватит. Хотел ещё коптеров взять — у него нет, а у меня тоже закончились.

— Ну и что? — зевнула Алёна, рассчитывая, что Ваня продолжит.

— Как «ну и что»? Он же на вас готовится напасть. Ему Бродяга нужен. Не ездий с Типалом, Алёнушка. Алабай мочилово устроит.

— У меня на бригаде восемь мужиков. Как-нибудь отстреляются.

— И у него тоже восемь. Поровну будет.

Алёна тихо засмеялась, довольная собой, перелезла через Татаурова и подняла с коврика на полу свою одежду.

— Я тебе добро советую, а ты не веришь, — обиделся Татауров.

Алёна застегнула лифчик, перекрутила его вокруг себя застёжкой на спину и вправила большие груди в чашечки.

— А почему у него кличка Алабай? — спросила она уже наверхосытку.

— Он думал приучить собаку «вожаков» искать. Городской. «Спортсмен».

— Ясно с ним… Ну, бывай, Ваня, — легко попрощалась Алёна.

Она узнала всё, что требовалось Егору Лексеичу.

Сам же Егор Лексеич бесцельно прогуливался по станции, убивая время, и наткнулся на тихий междусобойчик трёх бригадиров, уютно рассевшихся за депо на раскладных стульчиках. Перед ними стоял походный столик, тоже раскладной, а на нём — пара бутылок, кружки и открытые консервы на закуску.

— Давай к нам, Типал, — пригласил бригадир Тайсон. — Примешь?

— Писят, не больше, — согласился Егор Лексеич.

Со всеми он был шапочно знаком: с Тайсоном из города Сатки, с молодым Кайманом и стареньким Перхуром.

— Я говорю, у Бродяг пошёл гон, — убеждал собеседников Перхур. — Вы такого не видели, а я видел. Они будто слышат что-то — и сваливают с бригад. Сбиваются в стаи. Хуй знает, чё им надо. Идут и идут.

— Я встретил стаю под Шапкой, но не Бродяг, а уже лешаков, — подтвердил Егор Лексеич. — Не знаю, опасные ли были, но напали. Мы хлопнули парочку.

— Это Зов, — заявил Перхур. — Он раз на восемь лет случается. Восемь лет — срок делянки. Где-то, значит, рубят какой-то лес, он и зовёт на помощь. Лес, я думаю, на Бурзяне, а Зов по пчелиным дорогам раскатывается. Если Бродяга попадает на пчелиную дорогу, то слышит Зов и уходит на него. А где лежат пчелиные дороги, никто не помнит, пасек-то больше нет. Но бурзянка самой знатной пчелой была. Королевской.

— Без насекомых лесу не прожить, — подтвердил умозаключение Перхура Егор Лексеич. — Я точно знаю. Так что вполне возможно, что Зов — с Бурзяна.

— Там, на юге, совсем какая-то херня творится, — заметил Тайсон. — Про Мурадым слышали? Я-то сам не добирался, а кто был, говорят, что деревья в ущелье корнями выламывают камни и сбрасывают сверху на бригады.

— Может, просто так обвалы?

— До хуя для просто так.

— По Кувандыку, говорят, снова слепожары поползли, — сообщил Перхур. — Лет пятнадцать их нигде не было, и опять объявились.

— Что это за дрянь?

— Пятна такие здоровенные. Сами по лесу плывут тихонечко.