Рипер задрал зад на подоконник и выбил стекло; со звоном посыпались острые осколки. Митя продолжал теснить механическую зверюгу, точно укротитель. Рипер корячился в оконном проёме, пытаясь сохранить равновесие. Но Митя его не пощадил и сделал ещё один шаг.

Рипер сорвался вниз. Несколько секунд он ещё висел в окне — цеплялся за подоконник передними ногами, а задними с хрустом скрёб по стене снаружи, но подоконник вывернулся, и чумоход вмиг исчез — рухнул с пятого этажа. До Мити донёсся дробный звук смертельного удара.

Митя медленно приблизился к изуродованному оконному проёму и выглянул. Разбросав ноги, рипер лежал на взрытом асфальте в сверкающей россыпи стеклянных осколков; ситаллические пластины корпуса отскочили, как яичная скорлупа, оголив моторы; машина сдохла.

И ещё из окна Митя увидел вдали за крышами города и за лесами вздутую сизую громаду Ямантау. Она показалась Мите угрюмым миражом пасмурного дня, нижним слоем облаков, пропитанных тяжёлой темнотой, медленным полуночным накатом неизбывного и мучительного беспокойства. Чудилось, что гора создана каким-то тектоническим сдвигом в основах мироздания. Она властно звала к себе сквозь любые расстояния, как перелётных птиц зовут неприкаянные просторы полярного океана. Митя шёл к ней — и почти пришёл.

А во дворе пятиэтажки за деревьями — совсем рядом — тихо стоял другой мёртвый чумоход с огромным зубастым колесом ротора.

48

Город Межгорье (III)

— Нету ничего! — с облегчением выдохнула Маринка.

Они осмотрели здесь всё самым внимательным образом. Взрытые следы от мотолыги. Ямины с травой — явно следы харвера. Чумоход с ротором сдох: ему выдрали движок, он даже не довернул своё колесо до горизонтального положения. И нигде нет крови, не говоря уже о трупах. Точнее, о трупе Серёги.

— Похоже, Егор Алексеевич успел атаковать чумоход ещё до того, как тот атаковал мотолыгу, — сказал Митя. — Обошлось без жертв. Но где люди-то?

Маринка повертела головой: чумоход, гаражи, тополя, пятиэтажка…

— Я думаю, катаются по городу, нас ищут. Тебя-то дядь Гора не бросит.

Конечно, Егор Алексеевич не бросит Бродягу. Бродяга ему нужен.

— А тебя? — спросил Митя.

Маринка насмешливо фыркнула.

Митя уже не удивлялся. Здесь так принято. Маринка, например, без колебаний бросила его там, на лестнице, когда за ними гнался рипер, и потом не испытывала никакой вины. А сам он не испытывал гнева. Потому что здесь не этика. Здесь, как сказал Алик Ароян, антропология.

— Что будем делать дальше?

— Пойдём на станцию Межгорье. Дядь Гора говорил, что место встречи — там. Город-то маленький. За час допрём.

Маринка вспомнила карту города. Слева — река, внизу — железная дорога, справа — Ямантау, сверху — лес. Всё понятно.

— Железка город с юга подрезает. Надо на юг.

Митя прищурился на низкое облачное небо:

— В наших широтах солнце днём стоит на юге. Но я солнца не вижу.

— Вон там юг, — без сомнений махнула рукой Маринка.

Забросив автомат за спину, она пошагала первой; Митя — за ней.

За линией гаражей куда-то вдаль вытянулась заросшая деревьями улица.