Выходит, это Алабай отправил код на детонатор мины. Вот же хитрая падла… Изловчился шпиона подсунуть, а ведь он, Типалов, не лох.

— Где Алабай тебя, дуру-то, выцепил?

Любопытно было выяснить, как противник завербовал агента.

— Он инженер с города, — тихо и благоговейно сказала Вильма. — Он к нам на комбинат приезжал.

Понятно. Городской красавчик от скуки подмигнул комбинатовской замухрышке, она и потекла. Звонок на комбинат, проплата своему человеку — и замухрышку включили в состав бригады соперника. Агент введён в дело.

— Он тебя кинул, овца, — жёстко заявил Егор Лексеич.

— Он меня любит, — убеждённо возразила Вильма. — Мы на море уедем.

Егор Лексеич длинно сплюнул в сторону:

— Он отказался тебя выменивать. Насрать ему на тебя.

Вильма слабо улыбнулась, будто знала тайну, неведомую бригадиру:

— Он хочет, чтобы вы не били меня ему назло. Он меня бережёт.

Слова Егора Лексеича не могли поколебать веру Вильмы. Про любовь ей говорил сам Алабай — красивый, умный, городской. А про обман — обманщик Типалов. Кто из них двоих врёт? Конечно, бригадир. Егор Лексеич озадаченно поскрёб скулу, прикидывая, как ему использовать глупость этой бабы.

— А где у Алабая база?

— Не знаю.

— Как же ты собиралась к нему сбежать?

— Ушла бы и с леса позвонила. Он меня найдёт.

Ухватившись за трак, Егор Лексеич с трудом поднялся. Надо прогуляться и покумекать, что ему теперь делать при таком раскладе…

Он неторопливо шагал по шпалам, время от времени спотыкаясь, но это не сбивало его с мыслей — мысли двигались чётко и в лад. Он довёл бригаду до места. Всё у него в порядке: люди, техника, Бродяга, договор с Арояном… Что мешает ему начать работу? Только Алабай. Значит, надо его устранить. Пристрелить. Но как? Расположение базы Алабая ему неизвестно, да и было бы известно — к ней не подобраться незаметно… Лучший способ — заманить Алабая в засаду. И для этого Вильма очень даже пригодится…

Завтра надо найти место для засады!

Егор Лексеич вернулся к мотолыге. Вильма дремала, свесив голову. Егор Лексеич, пыхтя, вскарабкался на перрон. Здесь тоже все спали под решёткой интерфератора. Костёр прогорел, лишь стелился синий дымок. Талка ёрзала и стонала во сне, Матушкин обнимал её. Храпел Калдей. Костик разметался, как ребёнок. Маринка с головой укуталась в спальный мешок. Серёга ревниво оттащил спящего брата в сторону и лёг между ним и Маринкой.

Егор Лексеич пихнул Серёгу ногой в плечо:

— Серёжа, вставай, потолковать надо.

Серёга спал по-молодому крепко и просыпался долго: охал, чесался, тёр глаза кулаками, разгибал спину и плечи, пил холодный чай из котелка. Егор Лексеич ждал его, сидя на раскладном стульчике. Предчувствуя рассвет, небо посинело, но чуть-чуть — лишь настолько, чтобы стало видно, как его чёрная плоскость разделяется на чёрные облака, похожие на чугунные льдины. Серёга опустился рядом с Егором Лексеичем на раскладной стульчик Алёны. Из леса на станцию наплывала густая смолистая свежесть.

— Слышь, Серёж, — Егор Лексеич зевнул в кулак, — забыл спросить тебя: из-за чего вы вчера с Митрием в пятачины друг другу насовали?

— Ну, поебень всякая, — поморщился Серёга.

Егор Лексеич хмыкнул: ему всё стало понятно.