— Да нету там Серёги, дурак, — тихо засмеялась Маринка. — Серёга далеко, он уже не вернётся сегодня. Он к Алабаю ушёл.

— К Алабаю? — механически переспросил Митя. — Зачем?..

— Выдаст себя за тебя, за Бродягу, и выманит «спортсменов» на засаду. Дядь Гора так придумал…

Митя ещё возился с Маринкиным ремнём, но руки его замедлились.

— Сергей выдаст себя за меня?..

— Заебал ты со своим Серёгой! — рассердилась Маринка.

Пальцы у Мити потеряли пряжку ремня.

— У Алабая — Щука! — сказал Митя. — Она умеет определять Бродяг!

На Инзере у моста пленная Щука схватила его, Митю, за руку — запястье укололи электрические иголочки — и сразу угадала, что Митя — Бродяга.

— Сергея раскроют!

— Да и хрен с ним! — злобно заявила Маринка.

Сейчас ей было пофиг на все бригады, на Бродяг и «вожаков», а Серёга и здесь не давал ей сделать то, чего она собиралась сделать!

— Алабай его застрелит!..

Холодея, Митя осознал всю самоубийственность Серёгиного поступка. Да и не только Серёгиного. Можно ссориться с братом, драться, можно увести у него девушку — но нельзя обрекать его на смерть! Это было предельно ясно.

— Я должен пойти к Алабаю и выручить Сергея!

В душе у Маринки полыхнули дикая обида и бешенство.

— Ты чё, охуел? — прошипела Маринка. — Вот так меня кинешь, да?!

— Прости, — сухо уронил Митя.

Ему почему-то даже легче стало, что не надо трахаться с Маринкой. Не надо настраивать себя на убеждённость, что с Маринкой — это правильно.

Митя повернулся и потянулся за рубашкой.

Маринка как-то страдальчески всхлипнула за его спиной. Так девчонка всхлипывает перед тем, как заплакать, но Маринка не заплакала бы — не тот характер… Митя поглядел на неё.

Маринка сидела с белым лицом и огромными глазами. Губы её тряслись.

— У тебя татуха на спине… — сдавленно выдохнула она.

Маринка впервые увидела голую спину Мити. А на правой лопатке у него чернела эмблема — фигурный щит с поперечной полосой. Логотип мотоциклов «Харли-Дэвидсон». Такая же татуировка на той же лопатке была у Харлея.

И Маринка внезапно поняла, кого Митька стал ей напоминать… Вовсе не Серёгу. И не дядь Гору… Митька напоминал Харлея! И сейчас он уходил так же, как Харлей, — равнодушно, внезапно, и никак его не удержать… В Митьке словно бы включился Харлей… Или нет, это Харлей превратился в Митьку, а она только теперь прозрела!.. Но ведь Харлей мёртвый! Он гниёт в болоте!.. Серый не наврал бы о таком… Серый его убил!.. А Харлей ожил!.. Нет, не сам ожил — радиоактивный лес оживил его, точно клумбаря!..

А Митя ничего не мог сообразить. Он подался к Маринке, но та истерично и суетливо метнулась подальше от него и прохрипела:

— Не лезь ко мне!.. Ты кто?!

— Я? — изумился Митя.