Мотолыгу качало и потряхивало, хотя в целом она ехала ровно: старая техническая трасса, раздавленная тяжеленными самосвалами, зарастала плохо — только жидкими кустами. Но мимо бортов плыли мощные стволы сосен.

Мотолыга неожиданно повернула, сдирая гусеницами дёрн, и оказалась на просеке — той самой, которую вчера бригада Егора Лексеича расчищала под руководством Маринки. Просека соединяла портал, где заканчивалась ветка железной дороги, и площадку с ракетными шахтами. Мотолыга покатилась направо, в сторону портала и капонира, — к новой базе Егора Лексеича.

Маринка навалилась плечом на кожух двигателя и закрыла глаза, чтобы не смотреть на Митю. Митя понимал, что она до сих пор видит в нём Харлея, видит что-то чужое, противоестественное, краденое, и никуда от этого уже не деться. Но со своими страхами Маринка пусть разбирается сама. Митя глянул на Серёгу, и тот легко прочёл безмолвный вопрос: удалось ли уговориться на побег? Перед выездом Серёга долго шептался с Маринкой.

— Всё пучком будет, — вслух заверил Серёга.

Костик покосился на него с подозрением.

— Слышь, Митяй, — обратился он, чтобы перебить общение братьев, — а много ваши мудаки платили Алабаю?

Костика точило сожаление, что дядя Егор пристрелил Алабая, не выяснив про деньги от «гринписовцев», которые Алабай готов был отдать.

— Мудаки — это вы, — спокойно поправил Митя; он бесконечно устал от быдлячества лесорубов. — А в миссии «Гринписа» люди порядочные.

— Ну да, ага, — не обидевшись, ухмыльнулся Костик.

— Туда не за деньгами идут… — Митя говорил медленно и задумчиво. — Там не те, кто убивает, ворует и рушит. Там за правду готовы под арест и в лагеря. Вы даже представить не можете, что такие люди существуют. А они строят будущее — из того, что вы тут наворотили со своими войнами.

На Костика эти слова не произвели никакого впечатления. У Маринки упрямо ожесточилось лицо — Маринка ничего не желала знать от Мити. А Серёга возмутился — как бы против воли, но возмутился:

— Да чего они тут строят? Тут только лес да машины психованные!

— Я вам даже объяснить не могу — вы невежи! — ответил Митя. — Что вам скажет формулировка «транспозиция нейлектрических контуров»?

— А ты по-человечески!.. — упорствовал Серёга.

Матушкин внимательно слушал Митю.

— Транспозиция нейроконтуров — это перенос личности. Срастание любых организмов. Управление природой. Объединённый разум Земли…

Митя видел, насколько пусты и бесполезны его слова. Понимать смысл — этого мало. Надо, чтобы смысл был важен, востребован. А зачем этим людям информационное бессмертие или управление природой? Зачем объединённый разум планеты? Что делать с этими возможностями? На сковородке их не пожарить, спину ими в баньке не потереть и в автомат не зарядить!

Практическую пользу из Митиных слов извлекла только Щука.