— Чего водители… У меня летуны есть.

— Шутишь?

— Мы на авиазаводе работу делали. Потом летали.

— Как то есть?

— Ну, аппаратуру налаживали. А нас на борт посадили — и в Алма-Ату.

— Зачем?

— Можно было и не брать. Рейс был обкаточный, и не один. А назад с яблоками и дынями.

— А ты-то каким боком?

— Говорить не имею права. Подписку давал. Могу только сказать, что с моей работой полный порядок. Просекаешь?

— Ты хоть знаешь, что это такое?

— Порядок.

— Наивный человек. А летели откуда? С аэропорта?

— На авиазаводе своя полоса. И взлетная, и посадочная. Оттуда и летали. Так что аэропорт нам не нужен.

— И что?

— Они и сейчас летают. Не все еще у нас рухнуло.

— А на завод как попадешь? Там же режим.

— На завод не попадешь. Только летуны не все заводские. Брали и городских. У меня адресок остался.

— И что?

— Да забодал ты меня вовсе. Пошли домой. Вон, видишь, тишина и покой.

— Это тебе так только кажется. Ты меня в Алма-Ату отправь и иди. Только молчи потом.

— О чем?

— О том, где я.

— А ты не убил кого-нибудь?

— Многих я на своем веку положил.

— Ты дезертир, может?

— Я менестрель.

— Это вроде педераста?

— Это еще хуже. Только дело мое правое. Ты не сомневайся.

— Да все так говорят.

— И ты говори. А где летун-то живет?

— На улице Огородной.

— Это далеко?

— Это не очень.

— У меня сто штук осталось. Поехали на такси.

— Поехали, коли есть.

Они покинули гараж, свернули за угол, растворились.

Такси не понадобилось. Подошел нужный трамвай, как из воздуха образовался, и Зверев счел это хорошей приметой…

— Слазь, менестрель. Приехали.

Курбаши уверенно шел к двенадцатиэтажке, на которой было ясно обозначено: «Улица Генерала Кривошеина».

— Ты мне другую улицу называл.

— А это и есть Огородная. Только переименованная. Внутрь я один пойду. А то у тебя глаза дикие.

— Давай. Без летуна не возвращайся.

— Пошли домой лучше. На черта тебе в Алма-Ату?

— Я тебе оттуда яблочек привезу. Апорт называются.

— Лучше дыню.

Курбаши отсутствовал недолго.

— Ты тут еще, менестрель?

— Где летчик?

— Жена говорит, через три часа летит. К кирбабаям, только другим. В Москву-город, обычным рейсом.

— Этот гораздо хуже.

— Не полетишь?

— Я не могу не полететь. Такси ловим.

— Зачем тебе такси? Вон мужики загорают, беседуют…

И действительно, Курбаши подсуетился, и через пять минут они ехали в неописуемо разбитых «Жигулях» по направлению к аэропорту. Зверев панически боялся, что их остановит первый же инспектор ГАИ, но этого не произошло. Далее Звереву пошел фарт. Командир экипажа, Витя Леонов, как представил его Курбаши, в проблему вник мгновенно. Наверное, не совсем простые отношения связывали его с тем, что называлось работой. Или чем-то другим. Обычные фабричные заморочки. Борт был спецрейсовый. На нем летели в Москву альпинисты, вместе со всем своим ужасным и необъяснимым снаряжением. Вначале Зверева провели на летное поле.