Теперь они пили тоник из баночек и ели сервелат с булкой.

— Жалко тебе своего добра, Ковров?

— Иди ты…

— Мы же сегодня с Курбаши уезжаем. Сейчас вот за вещичками сходим и поедем. И оч-ч-чень не скоро вернемся в этот город тишины и покоя. Правда, Курбаши? Тебе что, Ковров, вилку дать или ты руками? Жрать, сука!

Телевизор работал громко. А если обернуть ствол обреза тряпками, то и звук будет не сильный. Мелкашка. Пуля попала в пол и прочно засела в доске. Отлетела щепка.

— Жрать!

Ковров ел быстро. Вталкивал в себя рыбешек. Курбаши немного подсушил их, и они хрустели на зубах. По подбородку отравителя стекало масло. Он не знал, что никакого яда в его позднем ужине не содержалось. Его дурачили жестоко и зло. Но он сам был виноват в происходящем. Никто не волен прерывать течение жизни тварей Божьих. Даже котов.

— Так, — отметил Зверев, — аппетит завидный.

— Теперь можно встать? — спросил Ковров.

— Вставать, может, и не придется. Подождем минут тридцать, — предложил Курбаши.

— Подождем.

И тогда привязанный к креслу Ковров упал вместе с ним на бок, а это было не очень просто, и сунул пальцы в глотку. Он никак не мог освободиться от своего ужина, но ему непременно нужно было сделать это.

— Вот и лежи тут. В дерьме, — нодвел итог акции Курбаши, и они покинули квартиру Коврова, предварительно перерезав телефонные провода и для верности разбив сам аппарат, компактный и недорогой.

Зверев не сомневался в том, что Ковров не станет вызывать милицию. Там над ним только посмеются. Пуля от обреза? А найди его… Деньги целы. Ничего не пострадало. Сейчас он сделает себе экстренное промывание желудка. Потом свяжется с крышей. Какие-нибудь смешные пацаны. Те не поймут, в чем дело. Станут консультироваться наверху. Ситуация безумная и экстраординарная. Курбаши никто первый день-другой не тронет. Будут просвечивать его связи и принадлежность. Ничего не найдут. Тогда устроят разборку, но Курбаши будет уже далеко. Он уже сегодня сядет в поезд до Симферополя. Так они и решили со Зверевым. Зверев и денег ему занял. Сам Зверев вместе с Варварой Львовной собрались в другие края. Деньги у него оставались, и немалые. Клоунада получилась рисковая и бессмысленная. Просто друг требовал отмщения. Зверев хорошо относился к этому коту. Он его уважал. Недвижимость же ни Курбашиная, ни Варварина пострадать не могла. Владельцы магазинов никогда не будут приносить материальный ущерб такого рода. Может и магазин сгореть. Работа на грани смысла и интуиции. Зверев сам себе внушил, что это разминка. Форму нельзя как бы терять. Боевые учения, в которых он уже раскаивался.

Но схема эта сломалась самым непостижимым образом.

— Не было печали, купила баба порося, — мрачно изрек Зверев.

— Ты это про что? — не понял Курбаши.

— А про то, что мне теперь нельзя к Варваре Львовне.

— Да брось ты, Юрка, отвезут в отделение, по почкам разок дадут. Зато Ковров наказан. По гроб ему хватит.

— Это тебе по почкам. А мне пулю в затылок.

— Чего несешь-то?

— Рассказал бы, да совесть не позволяет. И деньги все там, в уютном домике. И документы.

— Юр, а ты кто?

— Предприниматель.

— И чего?

Зверев переменил позу, стал потихоньку отодвигаться от своего наблюдательного поста.

— Курбаши.

— Я!

— Головка от рояля. Ты по жизни кто?

— Пролетарий.

— Понятно, что не генерал. У тебя знакомые есть на транспорте?

— Откуда?

— Подумай хорошо.