У него было около шестидесяти тысяч долларов в государственных облигациях, полученных в наследство от тети Эллиот. И он решил продать их и немного «разгуляться».

В следующий понедельник вечером Серж Виттгенштайн, живший в роскошном пятиэтажном особняке в норманнском стиле в районе Пятидесятой Восточной улицы и оттуда же руководивший своими операциями, позвонил в Бруклин. У человека, который ответил на звонок, был мягкий, с итальянским акцентом голос.

— Декстер вложил деньги, — сообщил Серж.

На том конце провода долго молчали. Серж мог слышать, как дышит его собеседник. Потом тот произнес:

— Хорошо. Держи меня в курсе дела. — И повесил трубку.

Глава 30

Это был аристократический особняк XIX века в Сент-Льюк'с-плейс в Гринвич-вилидж. Дрю нажал звонок, подождал, наблюдая за детьми, играющими в спикбол. Дверь открыла Милли. Она была в голубой юбке и белой блузке и босая.

— Мне нравится ваш новый дом, — сказал он, входя внутрь, — но он немного отличается от Саттон-плейс.

— Дом принадлежит родителям Элли Сэйбрук, но они сейчас в Европе, поэтому Элли разрешила мне здесь пожить, пока не найду квартиру.

Дрю вошел в жилую комнату и огляделся. Комната с высокими потолками была обставлена мебелью в довоенном стиле: массивные деревянные стулья и столы, на одном из столов даже стояла лампа Тиффани, на стене висела большая картина викторианского периода, изображавшая двух спящих собак. Но в углу стоял новенький радиоприемник. Через два высоких окна, выходящих в сад позади дома, в комнату лился солнечный свет.

Дрю развалился на большом, мягком диване, обвитом плющем, и закинул ноги на валик.

— Ты поссорилась с родителями? — спросил он.

— Нет. Просто я решила, что пора начинать самостоятельную жизнь.

Дрю изучающе посмотрел на нее. Чувствовалось, что она напряжена и очень нервничает. На его лице появилась широкая ухмылка.

— Мне кажется, что здесь есть еще что-то. Где сейчас Элли?

— В Филадельфии, на свадьбе.

— Так что мы одни в доме?

Она нервно закурила сигарету.

— Дрю, извини, что я наорала на тебя в тот вечер, но… ну, ты был так чертовски груб! Знаешь, на самом деле ты можешь быть таким ужасным… а, черт!

Она отвернулась и стала делать одну затяжку за другой. Он поднялся с дивана, подошел к ней и обнял за тонкую талию. Поцеловал ее сзади в шею и шепнул:

— Успокойся.

Милли повернулась к нему, в глазах у нее блестели слезы.

— Иногда я ненавижу тебя, — тихо вымолвила она, — а иногда я хочу тебя, как никого на свете.

— Устала быть девственной весталкой?

— Надоело до тошноты.

— Ну, слава Богу, давно пора.

Она загасила сигарету:

— Ты можешь мне не поверить, но я не совсем знаю, что мы должны делать.

— Во-первых, найти спальню.

— Это довольно легко. Пошли наверх.

Она повела его на второй этаж, в средних размеров комнату, выходящую окнами на Сент-Льюк'с-плейс, залитый солнцем.