И она стала мечтать о Нике Кемпе вместо французских отбивных. Светскую жизнь Люсиль ограничивали как ее возраст, так и стесненное материальное положение, но тем не менее она довольно часто посещала званые обеды. В эти дни Габриэлла либо шла к Эллен, либо оставалась дома. Она не боялась одиночества. И хотя она была затворницей, но такой, которая выходила из своей раковины. Благодаря этому они с бабушкой хорошо ладили, и между ними возникло чувство глубокой привязанности. Единственное, что их разделяло, — это отношение к Дрю. Люсиль нередко пыталась убедить внучку не отказываться от приглашений своего дяди и его жены Милли, но Габриэлла отказывалась наотрез. Тем не менее на Рождество 1934 года этот вопрос сам собой разрешился.

— Твой дядя хочет собрать всю семью на сочельник у себя дома, — как-то утром сообщила Люсиль. — Барбара и Моррис приезжают из Лос-Анджелеса со своими детьми, и Дрю хотел, чтобы мы пришли тоже. Я отлично знаю все, что ты думаешь о нем, дорогая, и вполне разделяю твои чувства. Но он все-таки твой родной дядя, и все они — это твоя семья. Я искренне надеюсь, что ты пойдешь.

— Нет, — перебила Габриэлла. — Я не хочу его ни видеть, ни говорить с ним. Никогда.

Бабушка вздохнула:

— Ты просто упрямишься. Я пойду, а ты не можешь оставаться одна в такой день, как сочельник. Это немыслимо.

— Лучше я буду сидеть одна, чем встречаться с ним.

— Габриэлла, я прошу тебя сделать мне одолжение. Независимо от того, что наделал Дрю, мне бы не хотелось, чтобы в моей семье царила вражда. Твою тетю Барбару Дрю обидел точно так же, как и твою мать, но она тем не менее приезжает. Кроме того, с твоей стороны это не очень умно. То, что ты дуешься на него, его совсем не задевает. Просто он будет думать, что ты — невозможная девчонка, которая вполне заслуживает того, что случилось. А вот если ты будешь с ним мила, то он, быть может, и почувствует свою вину.

Габриэлла задумалась над ее словами. Нехотя она признала, что в словах бабушки была доля правды. Кроме того, она уже стала почти стройной (по своим стандартам) и ее вес снизился до шестидесяти шести килограммов. Было бы приятно показать и свою новую фигуру.

— Так и быть, пойду, — согласилась она.

Человек, которого она ненавидела, стоял у окна гостиной своей квартиры на Уан-Бикман-плейс и самодовольно обозревал Ист-ривер, протекавшую внизу. Дрю имел все основания чувствовать себя хорошо. Мир все еще страдал из-за Депрессии, которая казалась бесконечной: коммунизм торжествовал в России, фашизм — в Германии и Италии, а Дрю в своем роскошном «орлином гнезде» был далек от всех этих безобразий. Он был молод, здоров, красив и богат. За те пять лет, что он возглавлял «Декстер-банк», он успел нажить себе множество врагов, но ему и не нужно было кому-то нравиться. Он стремился к могуществу.

Здание, в котором жила семья Дрю, было выстроено Рокфеллерами всего несколько лет назад. В нем, помимо предоставленных им просторных апартаментов с видом на реку, его обитатели имели исключительное право пользоваться плавательным бассейном и оздоровительным клубом, расположенными в цокольном этаже дома. Депрессия нарушила долгий «любовный роман» американцев со своими более состоятельными людьми, и такая роскошь, как здесь, вызывала возрастающие нападки.