— Да, бабушка.

— Хорошо. Мы сделаем отличный салат, а потом я поведу тебя в кино. Твой дядя Моррис показывает новый фильм в мюзик-холле. Тебе не хотелось бы посмотреть его?

— О, конечно!

— Заканчивай с цыпленком.

Когда доставили новые весы, ее вес оказался сто тринадцать килограммов. Доктор сказал ей, что она должна весить не более шестидесяти одного, а бабушка снизила эту цифру до пятидесяти шести. Габриэлла весила почти вдвое больше, чем ей полагалось.

Она уныло плюхнулась на заднее сиденье такси, везущего их обратно в отель.

— Пятьдесят шесть! — простонала она. — Мне понадобятся месяцы, чтобы сбросить так много. А может быть, даже годы! О, бабушка, разве нельзя мне остаться толстой?

— Конечно, ты можешь. Можешь делать, что хочешь. Но неужели тебе самой не хочется стать стройной?

Она не ответила. Бабушка взяла ее за руку.

— Габриэлла, я знаю, это непросто, но мне хочется, чтобы ты попробовала. И кроме того, я хочу, чтобы ты была со мной также честной. Нет смысла притворяться передо мной, что ты держишь диету, потом ускользать из дома, чтобы набить рот гамбургерами.

Она съежилась от страха:

— Так вы знаете?

— Да, дорогая, я знаю. Ты не очень обхитрила меня, говоря, что идешь прогуляться, а потом возвращаешься домой с пятнами кетчупа на платье. Честно!

— Но я становлюсь такой голодной! Мне кажется, что я умираю!

— Это как раз и называется «потеря веса». В следующий раз, когда тебе захочется улизнуть, пообещай мне, что ты придешь и скажешь мне об этом, ладно? Видишь ли, очень важно, чтобы ты для начала сразу потеряла десять — пятнадцать килограммов. Тогда ты почувствуешь уверенность в себе и захочешь это продолжать сама. Так ты обещаешь мне говорить об этом?

Она вздохнула:

— Обещаю.

Такси остановилось на перекрестке, и ее жадный взгляд буквально вперился в ларек, где продавали «хот догз».

Глава 41

Она удивила сама себя: продержалась на диете целый месяц. В первую неделю вес резко упал — почти на три килограмма; затем в течение четырех мучительных дней ничего не происходило. Она мечтала о еде: о венской, итальянской и французской кухне, о разных видах французского жаркого и была на грани того, чтобы отказаться от диеты вовсе, но она все же стояла на своем. А потом ее вес стал таять. К концу первого месяца она уже потеряла более восьми килограммов. К исходу долгого и жаркого лета Депрессии она потеряла девятнадцать килограммов и впервые в жизни поверила, что однажды наконец станет похожей на других людей.

Ее приняли в частную школу мисс Хьювитт, где, тоже впервые в жизни, она нашла подружек своего возраста. Все еще оставаясь сравнительно пухленькой, она уже не придавала этому большого значения. Прозвище «Толстушка» только подогревало ее решимость придерживаться изнурительной диеты. И хотя она все еще мечтала о калорийных сладостях, долгие месяцы употребления деревенского сыра и рыбы притупили прежний интерес к пище. Со временем у нее появился вкус и к другим вещам: кино, книгам, школьным программам, новым друзьям и одежде. Даже, ей на удивление, — и к мальчикам.

Эти прежде чуждые ей создания стали привлекать ее внимание, хотя она пока что не замечала их взглядов на себе. Ее лучшей школьной подругой стала Эллен Кемп, семнадцатилетний брат которой по имени Ник был в четвертом классе школы в Лоуренсвилле.