— О!

Он взглянул на жену:

— Этого достаточно, Элис. Я действительно желаю ему этого. Неловкая ситуация возникла из-за твоего поспешного, неразумного решения. Однако, если молодой человек заслужит мое уважение, я буду желать ему только добра в нашей стране. Скажи ему об этом, пожалуйста.

Элис перевела. Витторио пристально взглянул на Огастеса и тихо сказал:

— Я постараюсь угодить синьору.

Огастес и Витторио разомкнули руки, и Элис повела мальчика из кабинета. Огастес смотрел им вслед, думая, что маленький попрошайка не лишен мужества. «Надо отдать ему должное, — думал банкир, — у него есть характер, не побоялся возразить…»

* * *

Двенадцатилетняя Люсиль Эллиот прыгнула в прохладную воду озера Миннехонка в округе Датчесс и крикнула своему младшему брату Родни:

— Какой, по-твоему, этот «макаронник» из себя?

Родни плыл на спине.

— У него, наверное, спагетти из ушей торчат или он носит с собой обезьянку, как шарманщик.

— Обезьянка — это было бы здорово! Если у него еще нет обезьянки, давай попросим его купить одну.

Люсиль, старшая дочь сестры Огастеса Вирджинии, подплыла к деревянному плоту и взобралась на него. Вирджиния приехала в Нью-Йорк из Эльмиры вслед за братом. При содействии Огастеса она познакомилась с рыжеволосым Картером Эллиотом, наследником владельца универсального магазина. Картер и Вирджиния поженились в 1867 году, и сразу же у них, к зависти и отчаянию Элис, один за другим пошли дети. Оба семейства поддерживали достаточно тесные отношения, чтобы обзавестись в округе Датчесс коттеджами по соседству, на лесистом берегу озера. Каждый год в июле и августе Декстеры и Эллиоты, укрывшись от городской жары, наслаждались там прелестями сельской жизни.

Люсиль уселась на плоту, почесывая укушенную клещом правую лодыжку. Рыжая, в отца, с голубыми глазами и светлой кожей, она была очень хорошенькой и прекрасно об этом знала. Улегшись на спину, чтобы, вопреки наставлениям матери, позагорать на жарком июльском солнце, она принялась размышлять о скором приезде тети Элис с таинственным сицилийцем.

— Как мы с ним будем разговаривать? — спросила она у Родни.

— Не знаю, — ответил ей брат, — но подарочек я ему уже приготовил.

— Какой?

— Увидишь.

* * *

Почти всю дорогу из Нью-Йорка в Полинг Элис и мальчик молчали. Встреча с мужем так расстроила и ошарашила миссис Декстер, что она не могла ни о чем говорить и только смотрела в окно. Недалеко от Брустера она почувствовала, как Витторио коснулся ее руки. Элис повернулась к нему.

— Не расстраивайтесь, синьора, — сказал он, — все будет хорошо.

Элис попыталась улыбнуться, озадаченная силой духа этого ребенка.

Когда они приехали к озеру Миннехонка, многочисленные дети Эллиотов поспешили им навстречу, с нескрываемым любопытством глазея на «сицилийца». Выстроившись в ряд, они ждали, пока Элис с мальчиком не выйдут из коляски. Элис подвела к ним Витторио.

— Дети, — сказала она, — это Витторио.

Его взгляд переходил от одного англосаксонского лица к другому, пока, миновав Родни, Эдварда, Джорджа и Евгению, не остановился на Люсиль, которая рассматривала его, как какой-нибудь биолог экзотическую лягушку. Увидев эту хорошенькую рыжеволосую девочку, Витторио ощутил неведомый прежде трепет.

Он молча пожал руки всем Эллиотам одному за другим.

От Люсиль он едва смог отвести взгляд.

Той первой в Америке ночью, ложась в постель, Витторио почувствовал на ногах что-то склизкое. Выпрыгнув из постели, он взял лампу и взглянул на простыни.