— Ты не должен меня благодарить, — возразила она. — Это я у тебя в долгу, ведь из-за меня из твоей жизни вычеркнуто двенадцать лет.

Солнце палило нещадно, поэтому Сильвия держала в руках зонтик. Франко оглядел ее стройную фигурку в белом платье.

— Мы не должны друг другу ничего, кроме дружбы. И возможно, еще кое-чего. Но я вынужден просить вас об одном одолжении. В тюрьме есть охранник по имени Стараче. Я уговорил его помочь мне выбраться с острова за сто тысяч лир, на которые он собирался купить ферму. Я хотел попросить у вас денег вчера, но вы принесли слишком хорошие новости, и теперь Стараче никогда не купить этой фермы. Не могли бы вы одолжить мне эти деньги, чтобы я мог исполнить свое обещание?

Сильвия была поражена:

— Зачем?

— Он так же сильно хочет выбраться с острова, как хотел этого я. Теперь я свободен и был бы рад узнать, что Стараче тоже может уехать с острова.

Хотя и за ее счет, выходка Франко показалась княгине такой безумной и экстравагантной, что она рассмеялась.

— Что тут смешного? — спросил он.

— Я никогда не слышала, чтобы людям платили за то, чего они не сделали! Но деньги твои, я их тебе дарю, а не даю в долг. Теперь поедем в отель, пообедаем, а потом отправимся поездом в Рим. Пока не устроишься, можешь пожить у меня. — Она направилась к ожидавшему ее наемному экипажу. — Ты подумал, чем хочешь заниматься?

Он пошел следом, не в силах оторвать от Сильвии глаз. Его сексуальная жизнь слишком долго ограничивалась фантазиями, и сейчас он просто не мог поверить, что, протянув руку, может дотронуться до женщины. Сев в экипаж, он попросил:

— Пожалуйста, снимите перчатку.

Взглянув на него, она выполнила его просьбу. Он взял ее руку в свою и нежно погладил. Сильвию поразило, как шершава его ладонь, он же был взволнован бархатистостью ее кожи. Он тихо сказал, глядя на Сильвию:

— Я совсем забыл, как мягка женская кожа.

Поднеся ее руку к губам, он, едва касаясь, провел ими по тыльной стороне кисти, не целуя руку княгини, а скорее наслаждаясь нежностью кожи.

Сильвия подумала, что никогда ни одна ласка не вызывала в ней такой чувственности, но сказала себе, что не должна отдаться ему слишком быстро. Она ждала его двенадцать лет, может подождать и еще немного.

Франко стоял в вестибюле палаццо дель Аква на Корсо в Риме, тараща глаза на окружавшее его великолепие. Он смутно помнил роскошь виллы дель Аква на Сицилии, но тогда он был садовником, который заглядывал в окна. Сегодня же он пришел как гость. Разница была огромной.

Снаружи дворец, построенный в эпоху Возрождения, походил на мрачноватую крепость, его каменные стены, покрытые копотью трех столетий, приобрели темно-серый цвет. Впечатление чуть скрашивала скудная зелень — два апельсиновых деревца в горшках, стоявших на маленьком дворе. Однако за стенами дворца, невидный с улицы, находился большой прекрасный сад, полный мандариновых деревьев, фонтанов и цветочных клумб.

Здание представляло собой бесконечный лабиринт коридоров, галерей, роскошно убранных гостиных и спален, которые обслуживал штат слуг из тридцати человек. Пол в вестибюле был выложен мастерски изготовленным искусственным цветным мрамором. Потолок двадцати футов высоты украшала чудесная фреска кисти одного из учеников Веронезе. В нишах мраморных стен помещались шесть статуй знатных римлян, которые в восемнадцатом столетии кардинал Сципио дель Аква привез с раскопок Геркуланума. На верху великолепной лестницы, напротив входных дверей, висело огромное полотно Тициана «Похищение Европы».