— Я благодарен за Джиа, — сказал он, — но хочу, чтобы первой моей возлюбленной стала ты.

Взяв Сильвию за руку, он поднял ее, привлек к себе и поцеловал. Наслаждаясь ощущением его сильного мужского тела, запахом его чистой кожи, она чувствовала, как в нем растет желание. Никогда прежде ее не целовали так страстно. Он подхватил ее на руки и, покрывая поцелуями, отнес к громадной кровати в стиле барокко.

— Я люблю тебя, Сильвия, — шептал он, осторожно опуская ее на кровать. Потом начал расстегивать ей платье.

— Я сама, — сказала она.

Едва дождавшись, когда она снимет одежду, он сбросил полотенце.

— Я так долго ждал этого момента, — вымолвил он тихо.

— Я тоже, — ответила она.

И это была чистая правда.

Час спустя она наблюдала, как он накладывает на свою тарелку лиможского фарфора гору макарон. Они ужинали в маленькой гостиной на первом этаже. Стены комнаты покрывал изумрудный шелк, с потолка свисала великолепная люстра муранского стекла. Над украшенным резьбой камином висела картина Гварди. Сильвия с мечтательной улыбкой смотрела на своего возлюбленного, жадно набросившегося на макароны.

— Как вкусно, — приговаривал он, отправляя в рот новую порцию, потом в один глоток осушил свой бокал и опять принялся за макароны, пока лакей снова наливал ему вина. — Вкусно…

— Тебе очень к лицу этот костюм, — сказала Сильвия. — Как материал, нравится?

— Угу, — промычал он, кивая.

— Я не знала твоего размера обуви, но завтра мы сможем походить по магазинам. Я бы хотела купить тебе весь гардероб. Но если ты чувствуешь себя неловко, принимая вещи от меня, ты можешь вернуть мне деньги позже.

— Почему я должен чувствовать себя неловко? Я с радостью возьму все, что бы ты мне ни предложила.

Она рассмеялась:

— Отлично! Я люблю делать подарки, особенно тебе.

Лакей убрал опустевшую тарелку Франко, одновременно второй лакей поставил новую, а третий уже держал серебряный поднос, на котором лежали четыре пышных пирога с голубями. Увидев аппетитные пироги, Франко, к изумлению лакея, прямо руками сгреб два из них на свою тарелку.

— Неужели муж все оставил тебе? — спросил он, набрасываясь на пироги.

— Почти все. Его сын, который никогда не имел семьи, погиб в прошлом году в результате несчастного случая. Джанкарло оставил некоторую часть состояния своей дочери, но основная часть перешла ко мне. По-своему, сдержанно, он все-таки меня любил, хотя в последние годы я мстила ему за то, что он сделал с тобой. Во всяком случае, в конце его жизни мы с ним примирились.

— У тебя были любовники?

— Это не принято обсуждать в присутствии слуг.

— Тогда прикажи им выйти.

Немного поколебавшись, она сделала знак слугам. Четверо лакеев поклонились и вышли из комнаты. Сильвия подняла бокал с шампанским.

— Разумеется, — призналась она, — у меня были любовники. Немного, всего несколько за многие годы.

— Князь знал?

— Я старалась быть осторожной, но, думаю, он догадывался.

— И он не возражал?

— Он был намного старше и относился к этому как светский человек.

— Эти твои любовники не были садовниками, как я?

— Нет, но, когда ты работал садовником, между нами ничего не было.

— Но твой муж думал иначе, поэтому-то и засадил меня за решетку! Он не возражал против любовников-господ, но, решив, что жена спит с садовником, нанял мафию разделаться со мной.