И кто же конкретно умучил князя Михаила до смерти? Как ни странно, но история донесла до нас имя злодея. И «закланъ бысть безаконьнымъ Доманомъ Путивльцемь нечестивым», сообщает Ипатьевская летопись. Очень уж халха-монгольское имя у злодея. Не находите?

Непонятно только одно. Михаил Всеволодович убил татарских послов, убежал за границу, затем же, поскандалив с родным сыном, возвращается в Орду искать княжества.

Ничего не понимаю…

То, что у Михаила Всеволодовича был склочный характер и довольно неприглядные манеры, не подлежит сомнению. Другой вопрос: а на что рассчитывал черниговский князь? По идее, его должны были вздернуть на березе сразу же по приезде. Но не вздернули. Почему? Да потому, смею заметить, что он был свой. Т. е. такой же русский князь, как и все вокруг, и никто не горел особым желанием умучить Михаила.

Более того, Лаврентьевская летопись сообщает, что приехал он в ставку Батыя с внуком. При том, что никто его не звал. То есть, приехал «как к себе домой». Еще и скандал учинил.

Подробно об инциденте с Михаилом Черниговским повествует «Сказание об убиение в Орде князя Михаила Черниговского и его боярина Федора» (http://www.litopys.org.ua). Вот что говорит сказание о поведении Батыя:

«Царь же Батый възъярився велми, посла единого отъ велможъ своих, столника своего именем Елдегу, и глагола ему: „Иди и рци Михаилови: почто еси повеление мое преобедилъ, богом моим не поклонился еси? Но отселе едино отъ двою избери себе, животъ или смерть; или повеление мое съхраниши, и сквозе огнь проидеши, и богом моим поклонишися, и живь будеши, и княжение свое все з великою честию отъ мене приимеши; аще ли не проидеши сквозе огнь, и не поклонишися солнцу, и кусту и идоломъ, то злою смертию умреши“».

Михаилу предлагают не просто жизнь, но и княжение с великой честью (естественно, какой же князь без княжества!). Ответьте, положа руку на сердце, если бы Батый был халха-монголом и интервентом, что бы он велел сделать с русским князем, который в свое время велел зарезать халха-монгольских послов?

Что же дальше? Дальше всем обществом уговаривают Михаила поклониться «кустам»:

«Тогда глагола ему внук его, князь Борисъ Васильковичь Ростовский, съ плачем многымъ: „Господине отче! Сътвори волю цареву“; тогда же такожде и бояре Борисови глагола ша: „господине княже! вси за тя приимемъ опетемию [со] своею областию“. Тогда Михаил отвеща имъ: „Не хощу токмо именем зватися христианынъ, а дело поганыхъ сътворити“».

Подстрекал же князя к неповиновению его боярин Федор:

«…Феодорь, воевода его, помышляше въ себе, глаголя: „еда како ослабеть князь мой молением сих, помянувъ любовь женскую и детей ласкание?“ бе бо Борисъ 15 лет и многы слезы предъ дедом изливаше; тогда Феодор, помянувь слово отца своего духовнаго, и рече Михаилу: „Помниши ли, Михаиле, слово отца своего духовнаго, еже учаше насъ отъ святаго Евангелиа? Рече бо Господь: иже хощетъ душу свою спасти, погубитъ ю; а иже погубить душу свою Мене ради, той спасетью“».

Смею высказать то мнение, что история с князем Михайлом очень темная. Зачем было Батыю заставлять князей поклоняться «кустам», совершенно непонятно, при всем том, что его брат, мусульманин Берке, учредил в 1261 году в Сарае православную епархию, сын Батыя пребывал в христианской вере, а его племянник стал православным святым.

Реплика: татары и булгары

Для многих русских читателей будет не лишним узнать, что далеко не все казанские татары желают называться этнонимом «татары».