— А если этого мальчика получат ОНИ?

— Я буду наблюдать. И если такая опасность возникнет… у меня тоже есть заточенные мечи. Правильно заточенные.

Дракон снова фыркает, и опускает голову у ног собеседника, обвивая хвостом каменное возвышение, на котором стоит трон. Бледная рука следует за головой дракона и рассеянно поглаживает огромный нос.

— Ты с каждым годом все сильнее становишься похожим на моего деда.

— Но ведь это он учил меня.

— Корона была тяжела для него, а на тебя этот груз как будто и не давит.

— Мы уже говорили с тобой об этом. Это было не его бремя. А нести без усилий можно только свою ношу.

— И ты думаешь, этот мальчик унесет свою?

— У него будет та, которую на него возложат другие.

— И ты?

— Я буду среди тех, кто поможет нести… или избавит.

— Каким образом?

— Избавить от бремени бытия можно только одним способом. В его случае двумя.

— И каким воспользуешься ты?

— Время покажет, друг мой. Время покажет…

Узкая ладонь неторопливо скользит по красной чешуе и возвращается на подлокотник трона. Дракон опускает веки и шумно выдыхает, обдавая собеседника горячим дыханием. А тот, словно не замечая этого, смотрит прямо перед собой, как будто любуясь маленькими молниями, которые срываются с золотого обруча на его голове и уносятся куда-то к стенам огромного зала, почти не различимым в полутьме.

Глава 2

Ознакомление с Орденом. Команда

Утро следующего дня встретило меня бураном и снежной вьюгой. Мать упаковывала вещи в мой мешок, периодически подгоняя меня. Во всех её действиях чувствовалась какая-то нервозность.

— Экзель, я забыла ещё об одной вещи. — От резкого разворота она выронила сумку на пол. Похоже она клала туда что-то тяжёлое, звук был более чем внушительным. — У меня достаточно врагов, поэтому, если, вдруг, ты заметишь, что кто-то из наставников плохо к тебе относится, или пытается тебя унизить, немедленно сообщи об этом Хабеку. Ты понял меня?

— Не волнуйся, мама. — Я изобразил несколько коротких хлёстких ударов и улыбнулся. — Я смогу справиться со своими проблемами.

— Дурак! — мать резко хлестнула меня по лицу и глаза её гневно сверкнули. — Ты будешь вне стен этого дома, и учителя не придут тебе на помощь. Нужно действовать осторожно!

— Знаешь что, мама, — такие сцены не были редкостью, мама всегда отличалась на редкость скверным характером и бурным темпераментом. Я настолько часто нарывался на затрещины, что успел привыкнуть, однако и я долготерпением не отличался. — Если ты считаешь, что я недостаточно взрослый чтобы решать свои проблемы, незачем было пихать меня в эту чёртову Инквизицию!

Мать застыла на месте, но очередного, вполне естественного в такой ситуации удара не последовало. Она снова смотрела на меня тем самым взглядом, а по щеке скатилась первая слеза.

— Мама… Прости меня. — Каждый раз, когда я видел в её глазах эту боль на меня накатывали волны ужаса. — Во имя богов, прости меня! Я не хотел тебя обидеть.

Мать не услышала, она несколько секунд изучала меня опустевшим взором, а потом, вдруг, бросилась ко мне заключая в свои объятья. Её плечи вздрагивали от рыданий и она тихо шептала:

— Прости меня, Экзель… Прости меня за всё…

— Тебе не за что просить прощения, мам. — Ужас отступал. Я несколько неловко погладил её по голове. — Я люблю тебя больше всего на свете и верю тебе.