– Говори! – потребовал он. – Скажи, что ты меня обманула! Эрис жива!

Кайла истерично закричала, задыхаясь от рыданий:

– Отпусти, пожалуйста!

– Говори!

– Она умерла! Она убила себя! Отпусти меня!

– Ты лжешь! – взревел Симон. Он уже дрожал всем телом. – Не говори мне этого. Эрис…

Кайле наконец удалось вырваться. Она бросилась прочь, отчаянно спеша спрятаться. На Симона опустилась пелена отчаяния.

– Эрис! – простонал он. – Эрис!

Он снова побежал по коридорам к комнатам Эрис, отчаянно выкрикивая ее имя.

Пракна быстро шел по коридорам, пытаясь отыскать Ричиуса. Он обещал своей королеве, что будет защищать Шакала. И он знал, что Ричиус вошел во дворец, чтобы разыскивать Бьяджио. Пракна остался без защиты солдат. Почти все они остались в западном крыле пробиваться через баррикады нарцев. Охранников оказалось больше, чем предполагали лиссцы, но Пракна не сомневался в победе.

– Ричиус! – звал он, заглядывая в каждый уголок.

Но никого не было, только разбегались прочь рабы, даже не пытаясь сопротивляться. На Пракну нахлынуло ощущение собственной непобедимости. Лисе Изнасилованный уходил в прошлое, оставался блекнущим воспоминанием. Сегодня возродился Лисе Победоносный, которого не остановит ничто. Пракна всегда знал, что это случится когда-нибудь, но сейчас надо найти Вэнтрана. Вэнтран один, ищет Бьяджио в этом опасном дворце. Пракна шел дальше и вдруг из-за одной двери услышал рыдания. Он прислушался.

– Эрис! – жалобно повторял голос. – Танцовщица моя…

Узнав этот голос, Пракна остановился. Это был Даркис.

Адмирал подошел крадучись и заглянул внутрь. Симон Даркис лежал на полу и плакал, держа пару изящных туфелек. Пракна был потрясен, и даже его полное ненависти сердце на какую-то долю секунды смягчилось. Поглощенный горем нарец даже не услышал его шагов. Пракна поднял саблю.

– Даркис! – негромко приказал он. – Посмотри на меня.

Симон посмотрел на Пракну. Он увидел страшное лицо лиссца, полное безумия, заметил саблю в его руке. И не пошевелился. Он не мог двигаться. Он прижимал к груди туфельки Эрис.

– Эрис погибла, – тихо сказал он. Пракна ничего не ответил.

– Я пытался ее спасти! – выдавил из себя Симон. – Действительно пытался! И будь я проклят за то, что не смог!

Он знал, что хочет сделать Пракна, и сам удивился, насколько это ему безразлично. Он мог стремительно вскочить и спасти себе жизнь, мог с легкостью вырвать у Пракны саблю… Но он только плакал, как ребенок, и ждал – а ослепленный своей чудовищной яростью лиссец возвышался над ним. Симон печально улыбнулся, желая себе смерти.

Пракна держал саблю – и не мог нанести удара. Глядя на лежащее у его ног существо, Пракна не испытывал ничего, кроме жалости. Он еще никогда не видел настолько сломленного горем человека. Даже его похожая на призрак Джлари не казалась такой беспомощной.

– Убей меня, – прошептал Симон. – Убей. Он жаждал умереть, и его отчаяние испугало Пракну. Командующий флотом опустил оружие:

– Я не стану твоим палачом, пес!

– Трус! – бросил Симон, утирая нос рукавом. По его лицу струились слезы. – Убей меня!

Пракна вложил саблю в ножны. Вся его ярость испарилась, оставив только мрачное сочувствие.

– Вставай! – приказал он. – Убирайся отсюда.

Симон крепче прижал туфельки к груди.

– Куда мне идти? У меня ничего не осталось!

– У тебя осталась жизнь, Рошанн.