– И все равно вам ехать не следует! Вчера у Хлебного рынка дочиста ограбили одну приличную даму. Хотите, чтобы такое и с вами случилось?

– Ах, Маргарита, ты говорить чушь. У меня нечего будет грабить, и Хлебный рынок далеко от улицы Монтрей.

– Не так далеко, чтобы там не было санкюлотов! Я вздохнула.

– Может, ты и права, Маргарита. Но если Анри написал мне письмо, значит, у него случилось какое-нибудь несчастье. У него нет выхода. Он мне безразличен, но он отец Жанно. Что подумает обо мне мой сын, если узнает, что я была так бессердечна?

– Вы беременны, мадам! Вам лучше не уезжать из дома!

– Я знаю это…

В замешательстве я снова просмотрела строки письма.

– Пошлите ему денег, мадам, – предложила Маргарита. – Вот тогда он живо успокоится!

– Ты же знаешь, он обращается ко мне не из-за денег.

– Вот уж не пойму, почему вы в этом так уверены! Виконт де Крессэ сроду богатым не был.

– Недостатки виконта я сама хорошо знаю. И я никогда не упрекнула бы его в алчности.

– Что-то вы слишком хорошо вспоминаете господина виконта! Не нравится мне это, мадам!

Я усмехнулась, успокаивающе погладив ее руку… Нет, не Анри я вспоминаю, а Бретань, ее изумрудно-зеленые луга. Мои шестнадцать лет… Запах хвои и смолы, шум сосен, шелест спелой ржи – там гнездились перепелки. Старые предания о загадочных подземных гротах, о волшебных феях, что живут в пещерах над ручьями. А эта темно-красная земля, на которой так щедро спеет ежевика!

Я подняла на Маргариту умоляющие глаза.

– Мне кажется, я все-таки должна поехать.

– Должны! Должны! Ничего вы ему не должны, мадам!

– Я любила его когда-то, от этого тоже что-то зависит.

– Ну так пускай он сам приедет!

– Если бы он мог, он бы так и сделал… О, пожалуйста, Маргарита, не волнуйся! Ничего со мной не случится. Я возьму лакеев, возьму даже Арсена. Ведь ездила я в Люксембургский сад. Ну а сейчас поеду на улицу Монтрей.

Маргарита вздохнула, складывая руки на животе.

– Я тоже с вами поеду, милочка! И я уж за вами присмотрю!

– Ты присмотришь за Жанно, это будет лучше.

– Вы и его намереваетесь взять с собой?

– Да. Это объяснит мою поездку перед Франсуа.

Через полчаса карета, на козлах которой сидел Жак, выехала на площадь Карусель. Мимо меня медленно проплывали абрисы дворца Тюильри.

3

Королевская площадь встретила меня мрачным молчанием старинных особняков. Здесь когда-то жила французская знать – те аристократы, что уехали в Турин, Лондон, Вену. Больше года эти дома пустовали, некоторые окна были выбиты.

Я невольно поймала себя на мысли, что бессознательно ищу глазами одно недостающее здание. Без могучей восьмибашенной Бастилии этот квартал казался голым, неполным. Но вместо крепости теперь лежала лишь груда развалин, и надпись на одном из камней гласила: «Теперь тут танцуют».

Я нервно дернула шелковый шнур.

– На улицу Монтрей, Жак, поворачивай скорее!

Через некоторое время карета остановилась у дома под номером семь. Это было двухэтажное здание неопределенного цвета, с поблекшей вывеской «Французский двор» у входа. Полустертые буквы свидетельствовали, что это заведение мадам Варажу. В узком, облепленном мухами окне была видна голова посетителя, которого брил цирюльник. Слева разместилась мясная лавка. Мясные туши были вывешены прямо на улице и истекали кровью, привлекая несметное количество насекомых.

Маргарита прижимала к носу платок.

– Лет двадцать я не бывала в таких трущобах, мадам! Я молчала, ибо и сама была угнетена увиденным.