Маргарита прижимала к носу платок.

– Лет двадцать я не бывала в таких трущобах, мадам! Я молчала, ибо и сама была угнетена увиденным. Скверное место выбрал Анри для встречи… Мог бы, по крайней мере, поселиться в меблированных комнатах, даже это было бы приличнее.

Сжимая ручонку Жанно, я переступила порог. Хозяйка гостиницы, неопрятная, непричесанная, сразу устремилась ко мне.

– К вашим услугам, мадам. Чего вы желаете?

– Мне нужен господин де Крессэ, – проговорила я нерешительно, ибо все это – и письмо, и гостиница – уже начинало казаться мне дурной шуткой.

Хозяйка изменилась в лице.

– А, так это вам с маркизом поговорить надобно!

Она оставила меня и пошла по своим делам, а из-за стола поднялся грязный субъект – худой, долговязый и немолодой.

– Добрый день, мадам, – шутовским тоном произнес он, разводя руками так, словно пытался поклониться. – Вы как раз вовремя, гм… правда, слегка запоздали…

– Кто вы такой? – спросила я враждебно, невольным движением прижимая к себе Жанно. Мне не нравились ни поведение этого незнакомца, ни его взгляд из-под опущенных лохматых бровей.

– Я маркиз де Сент-Юруг.

– Вы – маркиз?

– Да, я! Маркиз де Сент-Юруг… Спросите любого – все меня знают… Я десять лет был в Бастилии, и пять лет на каторге в Гвиане. Это я ходил требовать у Байи возвращения Толстяка в Париж… и меня снова арестовали.

– Ну, довольно! – сказала я. – Я приехала вовсе не к вам.

– Как же, я отлично знаю, что не ко мне! Вы приехали к своему бывшему возлюбленному.

Он как-то странно хихикнул. Я сердито смотрела на него, испытывая сильное желание уехать.

– Где виконт, вы знаете? Он пальцем указал вверх.

– Там! Пожалуй, что у Господа Бога.

– Что это значит?

– Виконт, кажется, умер нынче утром… Но вы не отчаивайтесь. Там все равно есть для вас письмо или еще какая-нибудь чепуха…

Я уже не слушала, поднимаясь по лестнице. Из его бестолковых слов можно было понять только одно: дела обстоят плохо, хуже, чем я предполагала. Маргарита спешила за мной, кряхтя и причитая; за ней шел Жанно.

– Номер два! – крикнул мне снизу Сент-Юруг.

Я распахнула дверь. Тяжелый запах ударил мне в нос, я прижала к лицу платок и, на ощупь отыскав лампу, дрожащими пальцами зажгла ее. Слабый свет залил крошечную каморку с ободранными стенами и полуразбитой деревянной кроватью у стены. На кровати лежало тело.

Дрожь ужаса пронзила меня. Это был Анри де Крессэ – ужасно старый, будто шестидесятилетний старик, одетый почти в лохмотья. Блики огня выхватили из темноты странно блестевший предмет, лежавший на полу возле кровати. Пистолет…

– Он никак застрелился! – пораженно проговорила Маргарита. – Ах ты, Боже мой, царица небесная!

Я почувствовала, что цепенею. Свет уже позволял различить страшно изуродованное лицо, залитое кровью, раздробленное, обезображенное до неузнаваемости. Волна дурноты подкатила мне к горлу.

Я бросилась вон из комнаты.

– Маркиз, маркиз! – закричала я, вцепившись в перила лестницы. – Он поднял голову. – Скажите что-нибудь, ради Бога! Что здесь произошло?

– Что? Да ничего особенного. – Он утерся рукавом и принялся выходить из-за стола. – Ваш виконт ждал вас и не дождался. Я тут целую неделю прохлаждаюсь.