Взглянув на удивленную горничную, я решила удовлетворить ее любопытство:

– Радуйтесь, Дениза, скоро вы встретитесь со своим женихом, с Арсеном Эрбо.

Ее румяные щеки вспыхнули еще больше:

– Мадам, неужели это правда?.. Неужели мы…

– Да. Мы уезжаем в Париж.

– Когда, мадам?

– Если вы успеете собрать вещи, мы уедем уже сегодня вечером.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

БАЗАРНЫЕ АМАЗОНКИ

1

Во Францию я вернулась 3 октября 1789 года, после двух с половиной месяцев отсутствия.

Я уехала по-английски, не прощаясь, без всяких объяснений. Я даже не поблагодарила короля за гостеприимство. Паулино на время остался в Турине, чтобы уладить финансовые дела и оплатить счета. Больше меня ничто с Пьемонтом не связывало.

В пути я не жалела о своем поступке. Хотя в Париже была революция, Париж все равно оставался Парижем. В конце концов, маркиза де Шатенуа никуда не уезжала и ее никто не тронул. Конечно, ее имени не было в тех «списках». Но, возможно, все уже забыто. Не может быть, чтобы то июльское безумие продолжалось вечно.

Кроме того, я уже давно начала сознавать, что надеяться на создание аристократической армии и победоносное возвращение во Францию нечего. Для создания армии нужны были деньги и помощь иностранных монархов. Советы принцев подтверждали, что им не получить ни того, ни другого. Граф д'Артуа, куда бы он ни поехал, всюду получал лишь моральную поддержку. Энергичнее других была настроена императрица Екатерина II, но ее тяготила война с Турцией и Швецией. Шведский король Густав III, в свою очередь, воевал с Россией. Англия предпочитала ни во что не вмешиваться, и даже, поговаривали, ее премьер-министр Уильям Питт тратит миллионы на поддержку революции. Король Испании Карлос IV Бурбон и король Сардинии были разорены. Надежды подавал брат Марии Антуанетты император Австрии Леопольд, но и он от решительных действий пока отказывался.

Из осторожности я оставила детей в Женеве. Там же дожидались моих приказов Дениза и Полина. Если все будет спокойно, управляющий по дороге из Турина должен был забрать их и привезти в Париж. Я не взяла с собой ни одной служанки. Если не считать кучера, я путешествовала совсем одна.

Поздно вечером моя карета подъехала к заставе Сент-Антуан. Октябрьская ночь была не слишком холодной, но хмурой и влажной. То и дело срывался дождь. Белесый осенний туман стлался по земле, слегка рассеиваясь вокруг пылающих больших костров.

– Ваш паспорт, гражданка!

Я неторопливо достала из сумочки паспорт и протянула его капитану национальных гвардейцев, который минуту назад представился мне как капитан Сюрто.

Он отвел мою руку.

– Выходите-ка из кареты. С вами разговаривает должностное лицо, гражданка! Потрудитесь хотя бы подняться.

– По-моему, – сказала я холодно, – вы берете на себя непосильные полномочия.

– Выходите, выходите! Я привык, чтобы меня уважали.

– Я женщина, сударь! – воскликнула я, дрожа от гнева. – Уже одно это не дает вам права предъявлять такие требования.

– Вы, я вижу, хотите, чтобы вас вернули назад, да, гражданка?

Этот мерзавец, возомнивший себя большим начальником, явно решил настоять на своем. Как мне была отвратительна его тупость, его смехотворное самомнение! Высказав про себя все что о нем думала, я вышла из кареты.

– Пожалуйста, взгляните, сударь, – язвительно сказала я, с преувеличенной вежливостью протягивая ему паспорт.

Он взглянул и оторопело посмотрел на меня, моргая белесыми ресницами. Даже при мерцающем свете костров можно было заметить, как багровеет его лицо.