Ох, уж эта его пресловутая вежливость! Мог бы сразу начать с дела! Мокнем же! Он бы еще о погоде речь завел! Я даже зашипела сквозь зубы.

    Как будто угадав мои мысли, Мерк, стоящий рядом, тихо произнес с философским видом:

    – А, ладно, все равно уже мокрые. Две минуты роли не сыграют.

    -  Не согласитесь ли вы принять нас под свой кров, дабы мы могли обсохнуть? - витиевато попросил старика Дейкон. - Мы - мирные путники, идем в столицу.

    Он бы еще свою родословную начал пересказывать! Между прочим, на улице суше не становиться, и дождь не утихает. Я уже на облезлую кошку стала похожа. Теперь точно могу называть себя Великим Ужасом ночных кошмаров. Надеюсь, хоть старик окажется благоразумнее дроу!

    -  Может, и добрый, - ответил хозяин дома на приветствие Дейкона, - коли среди вас нет блондинов.

    Ужас! Еще один сумасшедший на мою голову! Лучше бы мы пошли в сарай на сеновал. И на такое уже согласна. С сеном договориться проще - оно молчит и со всем соглашается. И цветом волос не интересуется.

    -  Один есть, - сказал Дейкон. - Мерк, иди сюда.

    Пацан, стуча зубами от сырости и холода, резво подскочил к правителю Карневии. На его плечах мокрой тряпкой висело одеяло. Белокурые волосы облепили голову, даже привычный хохолок с макушки исчез.

    Старик кинул на Мерка внимательный взгляд и со словами: «Я смотрю, он еще совсем ребенок», - посторонился, давая нам возможность пройти внутрь.

    Никто из нас не понял, при чем тут возраст пацана. Даже Дейкон уточнять не стал. Скорее всего, просто не успел.

    Мерк быстро скользнул в дом вперед всех, хотя сам уверял, что лишняя пара минут роли не играет. Дальше Дейкон отодвинулся и пропустил Илэр, подтолкнув ее в спину. С нарочито недовольным видом дал войти мне, и только потом сам переступил порог. Кейн оказался последним.

    Вода с нашей одежды ручьями текла на теплый деревянный пол, образуя лужи. Плотно пригнанные доски не давали влаге уходить в подпол. Сени были тесноваты для нашей компании.

    -  В кухню идите, - позвал старик. - Там возле печи обогреетесь, у меня и каша скоро поспеет. Только оружие в сенях оставьте. И в комнату лучше не суйтесь, благородные господа будут недовольны.

    -  Кто? - не поняла я.

    -  Да бандюги эти рогатые! - понизив голос до тихого шепота, пояснил старик. - У меня двое уже год, почитай, как живут. А я все на кухоньке больше кручусь, там и сплю на печи. Слава богам, хоть из дома не выселили, как бедного ткача.

    Путаясь в складках мокрого платья и плаща, я с трудом проковыляла на кухню. Там оказалось намного теплее, над огнем в печи что-то весело булькало, создавая ощущение уюта. Комнатка была маленькая, довольно темная, но чистая. Пока мы не вошли, разумеется. Мы с Илэр заняли оба имеющихся на кухне стула. Остальным пришлось стоять.

    Старик начал суетиться возле печи, помешивая жидкую кашу половником. Если бы он ранее не уточнил, что это, я могла бы принять варево за суп. Хотя, откуда мне знать, как выглядит каша в недоваренном виде? Наблюдать за процессом на кухне мне ни разу не доводилось.

    -  Сухой одежды и одеял у меня нет, извините, - сказал старик. - С этим туго стало, после того как ткач уехал. Иногда к нам завозят готовые вещи из столицы, так ведь просят за них слишком много. У нас, почитай, один только кузнец может позволить себе обновку. Благородные господа иногда ему приплачивают за хорошую работу, не то что нам, горемычным. Даже не за спасибо у нас столуются.